Я бы оскорбилась, но начинала испытывать к этой женщине чувство благодарности, особенно когда она решила все же одеть меня, а не заставляла разгуливать нагишом. Однако вкус к одежде, у нас сильно отличался.
Вернее, в этом мире, словно ничего не знали о брючных костюмах, рубашках или цельных платьях, поэтому я превратилась в восточную танцовщицу.
Плотный лиф крепился на шее, а материал, из которого он сделан, напоминал змеиную чешую, украшенную кружевными вставками. Ноги скрывались под разлетающейся юбкой, хотя это громко сказано. Прозрачная ткань и множество разрезов совершенно ничего не скрывали, да и юбкой это творение было лишь условно, на самом деле, ткань крепилась к широкому и тяжелому поясу. К счастью, мне полагалось кружевное белье, поэтому совсем голой себя не чувствовала.
Нагиня расщедрилась и на украшения: несколько браслетов и головное украшение в виде змеи. Мои волосы она уложила крупными локонами, с помощью страшного приспособления, наподобие паяльника, только раскалилось оно с помощью маленькой металлической печи.
Когда она закончила, я уже понимала, что не стану обедом для змеев, а мой внешний вид подсказывал, что быть мне кем-то вроде служанки. Осознав это, расслабилась и даже улыбнулась.
— Вот и все, — нагиня тоже выглядела уставшей и говорила так же, — теперь ты готова.
— К чему? — Поинтересовалась без особой надежды на ответ.
То ли от усталости, то ли расположившись ко мне, она все же ответила:
— К встрече с главной матерью, конечно же. — С придыханием произнесла, будто говорила о божестве.
Кто бы сказал, чем закончится эта встречи, я бы тут же принялась бежать, но поздно пить боржоми, когда открылась язва.
Глава 9
— Голову не поднимай, пока мать не разрешит, резких движений не делай, и когда окажешься в главной зале, сразу опустись на колени.
Моя провожатая давала наставления все время нашего пути. Она дотошно объясняла мне, как следует себя вести, как обращаться к главной нагине и, чего следует избегать, если хочу остаться в живых.
Понимая, что спорить не стоит, мотала все на ус, ведь жить хотелось, если ни долго и счастливо, то хотя бы долго.
А плутать пришлось немало, поэтому и запомнить удалось много. И вот когда на пути показались массивные двери, украшенные золотом и вставками всевозможных камней, мы, наконец-то, остановились.
— Иди, — нагиня подтолкнула меня хвостом, — и помни, чтобы ни случилось, не показывай своего страха, не вынуждай древние инстинкты пробудиться.
Очень дельный совет для той, которая до дрожи боится змей, я на их хвосты старалась вообще не смотреть, чтобы не ощущать, как сердце стремится выпрыгнуть из груди.
Стараясь удержать в голове все, что мне наговорила одна змея, отправилась к другой, но у самых дверей, ощутила странное давление, будто прошла сквозь какой-то барьер, и воздух стал плотным, как желе. Аура существа, находящегося по ту сторону, придавливала меня к полу, а оказавшись внутри ее логова, с каждым шагом, все больше хотелось распластаться на мраморном полу.
Я бы с удовольствием упала, прижавшись щекой к теплому камню, только практически ничего не видела. В главном зале сильно экономили на освещении, но не на отоплении. Внутри было слишком тепло, а воздух был влажным, будто я вновь оказалась внутри хаммама.
В тусклом свете удалось разглядеть только очертания настенных рисунков и огромную, каменную чашу, стоявшую где-то вдали, от нее и исходил пар, а по размерам она напоминала полноценный бассейн.
Как бы я ни любила благовония, но здесь их было в избытке, аромат мускуса, миндаля и пряностей, буквально мешал дышать, все время хотелось закрыть нос рукой или чихнуть. И это я уже не говорю о том, что мои инстинкты буквально вопили об опасности. Я ощущала чужой взгляд, сначала с одной стороны, потом с другой, он быстро перемещался, пугая меня до дрожи.
Наверное, поэтому я не сразу вспомнила, что должна была упасть на колени и изображать поклонение. Меня буквально повалило на пол от чувства приближающейся опасности.
— С-с-с-странная, — прошипел голос, за моей спиной, — с-с-с-слабая телом, но не душ-ш-ш-шой.