— Я готова на все, — внутри меня вдруг все вскипело.
Вспомнился предатель мужа, нелепая смерть и вся скучная жизнь. Впервые мне хотелось бороться, а не плыть по течению и принимать обстоятельства. Пусть даже жизнь среди змей, но она лучше любой смерти.
— Тогда, — она хитро прищурилась, — заключим сделку, я помогу тебе выжить, отпустить прошлую жизнь, а ты примешь свою участь с достоинством.
Участь — это не то слово, которое я хотела услышать, будто я обрекла себя на нечто более ужасное, чем смерть, однако в ту минуту, выбор казался очевидным.
Глава 10
— Идем, дитя людского рода, — матерь манила меня вглубь главного зала, к огромной каменной чаше, — твоя новая жизнь начинается сегодня, в этом древнем месте, у подножья змеиной горы, где зародилась жизнь моей расы.
Ее голос превратился в нежную мелодию, в сладкую патоку, обволакивающую мой слух. Матерь гипнотизировала, а я поддавалась этому чувству, превратившись в покорную марионетку. Наступил момент полного умиротворения, какого я не испытывала очень давно.
Шаг за шагом, страх покидал тело, а мысли упорядочивались, вопросы отсеивались сами по себе, словно я уже нашла необходимые ответы. Меня почти перестал волновать змеиный хвост собеседницы, ведь она пообещала мне жизнь.
— Подойди, — матерь поманила меня к чаше, замерев прямо над ней.
Оказалось, внутри каменного изваяния, которое буквально росло из пола, не имея с ним стыков, находилась вода, кристально прозрачная и слегка мерцающая, будто внутри нее плавал люминесцентный планктон. Завораживающее зрелище.
— Ближе, — настаивала матерь, — это зеркало души, покажи ему свое отражение, только так, ты сможешь избавиться от связей с прошлым и начать новый путь.
Не понимала ни слова, но делала так, как она говорила. Слегка нагнувшись, увидела на поверхности водной глади свое отражение, а потом жидкость забурлила, по ней пошли волны, а изображение изменилось.
Я увидела свои похороны, себя настоящей, на Земле. Это было так странно, одна картинка сменяла другую, там было много знакомых и близких людей, они плакали и скорбели, но был там и человек, который пришел зря.
Жорик стоял в похоронном зале вместе со Светкой, и вымученной миной сероватого оттенка, так бывало, когда он переедал морепродуктов. Бывшая подруга громко рыдала, буквально выдавливая из себя слезы. Казалось, даже в такой момент, она требовала все внимание себе. Гадина.
К счастью, гроб был закрытым, но меня волновало не это, как и не волновало, что испытываю все те люди, которых я любила. Меня обуяла злость, что бывший муж и его любовница посмели прийти и устроили спектакль. Еще больше злилась оттого, что сама погибла, а бывший муж имел виды на мою квартиру, счета и все, что не успел прибрать к рукам при разводе. У меня даже завещания не было.
Смотрела на эту парочку: страшного, потрепанного мужика и стройную блондинку, с длинными ногами, и злилась так, что если бы могла, уложила бы их в гроб рядом с собой.
Момент с похоронами сменился яркой вспышкой, все изменилось, теперь я видела, совсем другую картину, которая грела душу. Жорика судили за финансовые махинации на его работе, суд назначил ему приличный срок, а Светка даже не пришла на вынесение приговора.
Только вместе с этим видением пришло знание, что на Земле прошло уже больше полугода с момента моей нелепой гибели. Жорик пытался судиться за все, что мне принадлежало, включая квартиру, делал это с подачи бывшей подруги. Света мечтала жить в моей трешке в центре города.
Проиграл, гад плешивый, так еще и был пойман на горячем, подписал документы, вывел огромную сумму, а потом пришла проверка на его работу и люди в масках с оружием. Бывшему мужу дали семь лет, а все, что я имела, досталось моей семье.
Очнулась рядом с каменной чашей, сидя на полу, качаясь в разные стороны. Голова болела и казалась чугунной, перед глазами все плыло, а силуэт огромной змеи двоился.
— Что это было? — Меня едва не стошнило на пол.
— Не знаю, — она весело посмеялась, пожав плечами, — ты увидела то, что не позволяло твоей душе начать новый цикл, теперь, когда все позади, мы можем приступать к следующей части.
— К следующей? — Испуганно схватилась за сердце. — Это еще не все?