— Нужно привязать твою душу к этому миру и телу, — матерь терпеливо объясняла, поднимая меня с пола с помощью хвоста, как маленького ребенка, и погладила по голове.
— Значит, все это была правда? — Всхлипнула, не заметив, как из глаз покатились слезы.
Странно, но я не чувствовала сожаления, только легкость, будто оковы перестали удерживать меня.
— Идем, — матерь не ответила, повела меня дальше, сквозь тусклый свет своих апартаментов, — тебе предстоит принять новую себя, стать частью нашего мира, а это будет непросто.
— Почему? — Снова почувствовала себя неразумным дитем, с кучей вопросов.
— Ну, ты ведь не нагиня, — она искоса взглянула на мои ноги и слегка улыбнулась, — тебя приняли за человечку из нашего мира, а у нас давняя вражда и отношения соответствующие. — Она тяжело вздохнула.
Видно было, что ей тяжело дается эта тема, но я не могла не спросить.
— Почему? Я заметила, как на меня смотрят, но что могли сделать люди, чтобы вы их так ненавидели?
Всегда знала, что мой язык без костей. Сначала спросила, а потом пожалела. Старческое лицо матери исказилось гримасой ненависти, но лишь на миг, и это чувство не было направлено на меня.
— Дело не в том, что они сделали или не сделали, а в том, что жизнь нашей расы давно зависит от них, — она говорила и держалась за сердце, будто оно разрывалось на части, — множество веков назад, наги и люди воевали, проливали кровь друг друга в борьбе за власть и земли, но почему-то боги наказали только нашу расу, если быть точнее, нагинь.
Она замерла возле одной из стен, исписанной рисунками, провела рукой вдоль иероглифов и продолжила:
— На этих стенах нанесена история нашей расы, чтобы ни одна матерь не забывала о ней, о том, наших женщин лишили возможности дарить жизнь, лишь одна из ста способна выносить дитя. — Замолчав, она вся сгорбилась, под тяжестью собственной участи.
— Но, как же…
Мне даже не пришлось озвучивать вопрос, нагиня сама поняла, что я хотела спросить.
— Женщины людского племени, — пояснила, повергнув меня в шок, — жизнь нашей расы зависит от людей, это слишком унизительно.
Не сумев совладать с собственным удивлением, привалилась к стене и нервно вращала глазами. В моей голове не укладывался тот факт, что люди и наги биологически совместимы. Об этом даже думать не хотелось.
— Ты шокирована, понимаю твое состояние, — матерь осторожно коснулась моей руки, — и тебе придется узнать еще очень многое, но для начала, нам нужно закончить ритуал.
Не сумев найти внятного ответа, кивнула и позволила нагине закончить начатое, но каждую секунду мысли возвращались к нашему разговору. Наги выживали за счет людей, но при этом ненавидели их за несправедливость.
Не скажу, что я поверила в божью кару, возможно, все дело было в генетике или болезнях, или еще в чем-то, но моей проблемы это не решало. Ведь не просто же так, меня привели в этот город…
Пока я прокручивала все это в голове, нагиня поднесла к моим губам кубок и помогла отпить сладковатой жидкости, параллельно бормоча слова на неизвестном мне языке. Каждое ее действие и впрямь напоминало магический ритуал, она водила руками над моей головой, поила какой-то жижей, чертила рисунки на моем теле собственной кровью, а это вызывало еще больший шок, чем мое предназначение.
В конце, когда я уже устала стоять и окончательно потеряла суть происходящего, матерь встала напротив меня, обхватив мою голову ладонями и смотря в мои глаза, произнесла:
— Нарекаю тебя Амита — светлая душа, пусть новое имя послужит началом твоей жизни и примирит тебя с новой судьбой. — Матерь замолчала, слегка склонив голову.
В душе разлилось тепло. Пусть я и не хотела менять имя, но все было сделано правильно.
— Мир принял тебя, Амита, — матерь улыбнулась, указав на чашу, пылающую синим пламенем, — я выполнила свою часть сделки, настал твой черед.
— Конечно, — кивнула, поняв, к чему она клонит, — я все понимаю. — Врала, ведь не хотела связывать свою жизнь со змеями.
Я-то думала, что людей используют, как рабов, а инкубатором становиться, в мои планы не входило. Да и как я могла подумать о таком? Видя огромные, змеиные хвосты и ненависть к людям, в лучшем случае считала себя обедом.