Так и просидела до утра, пока в комнату не вошла знакомая нагиня, она сделала вид, что не заметила моего состояния, или это было действительно так. Наверное, когда готовишь человеческих девушек к жеребьевке, то и не к такому привыкаешь. И все же, она была слишком холодной. Ни капли сочувствия или жалости, лишь слегка уставший взгляд скользнул по моему лицу.
— Так и будешь лежать? — С грациозной ловкостью она поставила на край кровати широкий поднос, но вместо рук использовала хвост.
Аппетита не было. Во мне проснулся подростковый бунт и нежелание разговаривать с той, которая даже имя не называла. Да, выглядело по-детски, но что еще могла сделать?
— Можешь оттягивать время сколько вздумается, но тогда я потащу тебя на жеребьевку голодной и обнаженной. — Спокойно предупредила, подавив на корню все желание сопротивляться.
Достаточно было один раз увидеть эту суровую женщину, чтобы не сомневаться в реальности озвученной угрозы. Чутье подсказывало, что меня бы она потащила с особым садистским удовольствием.
— Ешь, — пренебрежительно фыркнула.
Легко было ей говорить, я вот не готова была рисковать желудком. В прошлой жизни никогда не могла похвастаться здоровым пищеварением. Любые экзотические фрукты вызывали несварение, а тут вся еда из другого мира, хотя и тело не мое, но страх был вполне рациональным.
На подносе лежала непонятного вида лепешка, чуть пригоревшая с одного бока, от нее пахло вареным рисом. Рядом, в небольшой, но глубокой тарелке, жижа цвета спелого апельсина. Неоднородная масса этого блюда отбивала аппетит напрочь.
Быстро затолкав в себя пару кусочков лепешки, сдобренной непонятной субстанцией, приятно удивилась. Конечно, не ресторанное блюдо, однако это было вкусно и напоминало любимый грузинский ресторанчик за углом дома. Так что остаток съела практически в один присест и запила обычной водой.
Пока я завтракала, нагиня успела разложить новый наряд, и он практически не отличался от предыдущего. Я бы сказала, что женщин здесь не утруждают одеждой, особенно нижним бельем.
— Не вертись, — ворчала она, расчесывая мои волосы, — матерь приказала оставить твои волосы распущенными, так что на это время тратить не придется.
Закончив с прической, она торопливо подняла меня на ноги и подтолкнула к выходу.
— Не знаю, чем ты понравилась матери, но она решила одарить тебя, поэтому твоя жеребьевка пройдет последней, — прозвучало с обидой, — радуйся, что ты не станешь кади, матерь даровала тебе статус патти, но сомневаюсь, что это понравится матерям кланов.
Из ее речи я совершенно ничего не поняла, слух резали неизвестные слова.
— Кто такие кади и патти? — Решилась спросить, пока мы не пришли на место моей “казни”.
— Ох, — нагиня закатила глаза к потолку и удрученно покачала головой, — кади - это наложница, человечка без прав, рабыня, у нее одна задача: родить, а патти - переводится как равная, не жена, но и не рабыня, а если понесешь и родишь здоровое дитя, станешь праяной - законной женой.
У меня волосы от ужаса зашевелились, когда я узнала, что другие девушки останутся рабынями. Хотя и мой статус, навряд ли позволял быть по-настоящему равной этим существам, скорее всего, просто добавлял больше комфорта.
— Пришли.
В очередной раз я оказалась возле входа в главный зал, но на этот раз меня пугала не звенящая тишина, а множество женских и мужских голосов, словно оказалась на оживленной улице.
— Хм, — моя провожатая вертела головой по сторонам и хмурилась, — опять Айна опаздывает, вечно эти человечки копошатся.
— Кто? — От волнения пропустила большую часть ее гневной тирады.
Все мое внимание было обращено к двум створкам дверей, за которыми неистово шипели наги. Ладони потели от страха, поэтому я постоянно терла их об нежную ткань юбки.
— Еще одна помощница великой матери, — возмущенно шипела нагиня, — мы подготавливаем человечек к жеребьевке, мне поручили тебя, а Айне остальных, и они уже должны были быть тут.
Не успела она ударить мощным хвостом по каменной стене, выразив всю свою злость, как вдали послышались десятки торопливых шагов и грозный голос, шипевший нечто неразборчивое. Спустя пару минут к нам вышла процессия из нагини и девяти девушек в таких же нарядах, как у меня, только на их шеях и руках были тонкие, металлические обручи.