Меня предупреждали, что не имею права вмешиваться, но сделать это оказалось намного сложнее, чем думала.
Чтобы хоть немного отвлечься, стала пристально разглядывать нагов, а вернее, их хвосты. У женщин эти конечности не были столь яркими, как у мужчин, но разнообразие оттенков поражало. У реальных змей из родного мира, навряд ли можно найти чешую фиолетового или насыщенно-синего цвета, а вот у нагов этого добра навалом. Были даже мужчины, чьи хвосты были не просто яркими, но еще и со странными отметинами, словно татуировки или прожилки вен.
Вроде бы только удалось отвлечься, как очередная змеюка привлекла мое внимание. Сначала она спокойно обходила девушек по кругу, слегка принюхиваясь, а потом остановилась возле той, чей взгляд мне совершенно не понравился.
— Сколько тебе лет? — Поинтересовалась, глубоко дышать.
— Двадцать, — покорно, но уверенно ответила та, не поднимая головы.
— Что ты умеешь? — Последовал следующий вопрос.
— Меня хорошо обучили, — она говорила не как напуганная рабыня, — я умею петь, танцевать, вести хозяйство, обучена грамоте и письму, приспособлена к тяжелой работе.
Показалось, что она вот-вот поднимет голову и нарушит правило, но этого не произошло.
Нагиня задумчиво закусила губу и удались, не сказав больше ни одного слова. Незаметно и другие женщины ушли, позволив мужчинам занять их места. Но на этот раз никто из нагов не стал прикасаться к девушкам, все происходило максимально странно.
Сама того не осознавая, выискивала знакомые лица в толпе, но ни Ишвара, ни Шенаша среди них не было, но где-то среди сотни голов мелькнули платиновые волосы Дашира, что напугало меня еще больше.
Каждый мужчина проползал мимо девушек, несколько раз втягивал воздух, и если инстинкты просыпались, он прокусывал свою ладонь, сцеживал пару капель крови в специальный сосуд, который стоял в ногах у каждой девушки. Эта часть ритуала вызвала у меня еще большее отвращение.
— Что они делают? — Шепотом спросила у Найрин.
— Голосуют за понравившихся кади, — ответила тихо, — не болтай, скоро придет твой черед.
Зря она напомнила. Меня охватил новый приступ паники, почувствовала, как завтрак просился наружу. Если бы не появление старой нагини — великой матери, я бы так и не смогла взять себя в руки. Ее голос действовал на меня совершенно удивительным образом.
— Всем вам известны правила, — ласковый голос, разлетелся по залу, — вы не имеете права оспаривать жребий и требовать изменения результатов.
Все ловили каждое ее слово, даже нагини, вызвавшие во мне раздражение, буквально заглядывали в рот старой змее. Почему-то сразу вспомнилась королевская кобра и ее умение “гипнотизировать” свою жертву.
То, что происходило дальше, вызвало у меня еще больший шок. Этот мир оказался намного необычней, моих самых смелых представлений, и дело не в этой расе, а в настоящей магии.
Кровь в чашах забурлила и стала медленно испаряться, превращаясь в тонкую струйку красного пара, который медленно потянулся к запястьям девушек. Это было похоже на спецэффекты из какого-нибудь фильма, только у меня это вызывало животрепещущий ужас.
Все звуки исчезли, наступила неестественная тишина, словно мы оказались в вакууме, где лишь одно имело значение: кровавый туман, превращающийся в необычные рисунки на руках будущих рабынь.
Девушки не корчились от боли, не кричали и даже не двигались, а когда все закончилось, с интересом разглядывали красные татуировки. Видимо, это были особые символы кланов.
— Выбор сделан, — огласила великая матерь.
Махнув кончиком хвоста, она позволила нагиням приблизиться и забрать кади, принадлежавших теперь им. Не все остались довольны результатами жеребьевки. Некоторые кланы остались в стороне, не получив совершенно ни одной девушки. Еще несколько нагинь открыто кривились, поняв, кто им достался. В итоге почти все женщины недовольно шипели, как настоящий змеиный клубок, но возразить вслух не решались.
— Ваше недовольство мне понятно, — матерь продолжила успокаивать всех своим голосом, — однако по древней договоренности с людьми, нам обещаны десять девушек из их рода, так вот, девять кади обрели свои кланы, но сегодня, впервые за многие годы, десятая человечка, пройдет ритуал не рабыней, а равной нам.