К заточению я была готова, а вот к тому, что могу стать еще и чьей-то постельной игрушкой…
— Но, почему? — это никак не укладывалось в моем мозгу. — Разве, я уже не принадлежу тебе?
На пару секунду, лицо Ишвара превратилось в каменную маску, а потом эта маска треснула, и наг рассмеялся во весь голос. На его глаза даже проступили слезы, настолько смешными показались мои слова для нага.
— Забавная человечка, — он едва смог успокоиться, — у нас нехватка женщин, и это уже не говоря о том, что большая часть не способна зачать, в нашем обществе принята полиандрия, поэтому даже за такую самку, как ты, будет идти борьба.
И вот тут, я уже не знала, что делать: злиться из-за обидных слов или улепетывать с криками из этого чертового мира. Может, я и не дотягивала до его эталонов красоты и родилась не со змеиным хвостом, но не считала себя хуже тех плотоядных гадюк, которые не стеснялись унижать Ишвара.
— Полиандрия? — решила переспросить на всякий случай.
Мало ли, вдруг память подводила, или это слово имело другой смысл в этом мире.
— Это значит…
Договорить не успела, Ишвар вымученно простонал, закатив глаза к потолку, и посмотрел на меня, как на самую глупую и бесполезную букашку.
— У наших женщин меньше трех мужей не бывает. — Добил меня, грубым голосом.
И кто же решил, что в другом мире жизнь прекрасна? Чушь, я только от одного мужа избавилась… Хотя как посмотреть, скорее, он от меня избавился, а тут сразу троих на меня повесить хотели. Или это был минимум?
Нет уж, я этого так оставлять не собиралась.
Глава 17
После моего шока от открывшейся правды, Ишвар все же расщедрился и рассказал о том, что волновало меня намного больше, чем многомужество.
— Как ты уже знаешь, в нашем обществе принято объединяться в кланы, одиночек в этом городе нет, если нага изгоняют, он обязан покинуть город до начала нового дня, — он говорил торопливо, словно хотел как можно быстрее сбежать от меня, — однако существуют такие, как я.
Это и было странным. Я успела понять, что Ишвар не в почете, но никак не могла понять, почему. Красивый окрас хвоста, сильный мужчина, даже глупым не был, еще и смелый, а еще охотник и добытчик. Поэтому я ломала голову, считая его загадкой.
— Я часть клана, но словно мертвый груз, — он кривился с каждым словом, — главная матерь выселила меня с территории клана, но обязала платить пошлину каждый лунный цикл, при этом я лишен защиты своего дома, но обязан встать на защиту клана в случае необходимости.
Слушать это было неприятно, особенно видеть, как сильный воин и достойный мужчина, пытается скрыть свою боль.
— Какая несправедливость, — высказала то, что вертелось на языке.
Уверена, что так думал и сам Ишвар, но сказать это, так и не смог, как и согласиться с моими словами. Казалось, что он даже не услышал мою реплику, предпочел сделать вид, что этого не было.
— Так вот, я не один такой, во многих кланах есть изгои, нас так и называют, — продолжал он, плохо скрывая раздражение, — мы обязаны клану всем, а они нам совершенно ничем, и так будет до тех пор, пока нас не призовут обратно, или мы не подчинимся.
— Так, ты бунтарь? — спросила, улыбнувшись.
Хотела все перевести в шутку, но Ишвар снова делал вид, что разговаривает сам с собой. Теперь уже я сжимала кулаки и пыхтела, как объевшийся хомяк.
— Уверен, что скоро главная матерь призовет меня, чтобы познакомиться с тобой и узнать, сколько свободных нагов сможет навязать тебе.
— Что? — подпрыгнула с софы. — Я не какая-то вещь, — снова указала на браслет, — мне обещали право выбора, я не рабыня, а равная.
Аж самой хотелось рассмеяться от собственной глупости. И все же, законы и традиции, нельзя просто так втаптывать в грязь, только на слова главной нагини оставалось уповать.
Ишвар скривился от моего крика, как от зубной боли, а вот его хвост оставался спокойным.
— Только лишь поэтому мы находимся в моем доме, а не в главном доме клана, и ты все еще невредима, — он оставался почти безразличным к моему гневу, — ты просто человечка, а главы кланов не щадят даже собственных отцов и сыновей.