Творилась настоящая чертовщина. Была старой блондинкой с избыточным весом, а очнулась побитой и тощей, так еще и рыжей, причем цвет волос напоминал ржавчину на старых трубах.
— Спо..кой..но, Ли..да, — всхлипывала, продолжая разглядывать новую шевелюру, — ты ударилась головой и бредишь. — Другого оправдания у меня не было.
И ладно бы только прическа изменилась, с этим еще как-то можно смириться, а вот то, что обнаружила после, окончательно отправило меня в глубокую истерику.
Галлюцинации превратили меня в тощую девушку, примерно лет двадцати, да еще и в промокшей ночной рубашке, какой свет не видывал, лет двести. Рыжие волосы волнами окутывали плечи и небольшую грудь с торчащими от холода сосками. Сквозь просвечивающуюся мокрую ткань, на фарфоровой коже отчетливо виднелись фиолетовые синяки и багровые кровоподтеки.
Дрожа не то от холода, не то от страха, попыталась встать, но ноги подкосились, и я рухнула на колени.
— Ш-ш-ш-ш, — втянула воздух сквозь сжатые зубы.
От боли из глаз брызнули слезы, заскулила, как побитый щенок.
В голове не одной здравой мысли, только вопросы: что происходит, где я нахожусь? почему тело не мое, я уже умерла? Один бредовей другого.
Еще раз огляделась, но картина не менялась: впереди был лес и небольшая полянка перед каменистым берегом реки, а сзади тихая водная гладь, совсем не похожая на ту, по которой мы сплавлялись.
Берег другой, да и цвет воды тоже, слишком голубая, будто не река, а океан. А размеры этой реки стали в несколько раз больше.
Единственное, что казалось привычным и естественным — это небо, голубое, чистое, без единого облачка. Погода не испортилась, только это спасало, но все же, я продрогла до костей.
Выживание не мой конек. По правде говоря, никогда не любила походы и леса, моя стихия — это квартира в центре города и комфортный офис, а не палатка и костер в горах. Я даже дачу долго не соглашалась покупать по той причине, что к земле меня никогда не тянуло. За десять лет посадила только самые неприхотливые цветы: анютины глазки. Ни грядок, ни клумб, ни палисадников, а о теплицах и речи не шло.
Если кто-то умел разводить костер трением, строить шалаши из палок, листвы и мха, то я об этом знала лишь в теории. А как выживать, когда не можешь отличить ядовитые грибы от съедобных? Я путала волчью ягоду с черникой, и понятия не имела, как ловят рыбу, а уж об охоте никогда не мечтала.
В общем, уровень моего уныния рос с каждой секундой, паника крепко ухватила меня за горло и душила.
Единственное, что знала наверняка, что если не хочу умереть от переохлаждения, нужно двигаться, в идеале развести костер, чтобы согреться и просушить одежду, и только потом искать ближайший город или выход к трассе.
Только что-то мне подсказывала, что выбраться из этого места просто так не получится, и не ошиблась.
Дорогие читатели, хочу познакомить вас с главной героиней - Лида
Глава 3
Я переоценила свои возможности, вернее, побитого и хрупкого тела. Уж не знаю, почему умирающий разум решил сделать меня такой худой, видимо, после всех обидных слов Жорика, слишком сильно об этом мечтала, но не до такой же степени.
Одним истощением организма дело не закончилось, обнаружила на теле странные следы, словно от чьих-то рук, на запястьях, предплечьях и щиколотках. Очень странно, ведь я была в реке, а после тщательного осмотра кожи, подумала, что меня куда-то тащили.
С каждой минутой, мысль о том, что это реальность, становилась все более навязчивой.
Во сне или под наркозом не ощущала боли, а сейчас чувствовала совершенно все. Дело не только в боли, запахи, цвета, дуновение ветра, ощущение собственного тела в пространстве, ход мыслей. Все это было слишком реальным, как если бы я стояла на кухне в своей квартире.
Каждый камешек под босыми стопами чувствовала, каждую травинку, а пальцы рук, прикасаясь к дереву-исполину, каждую зазубрину и шероховатость ствола.