Жалость к себе смешались с полным отчаянием и нежеланием жить, вернее, я категорически не понимала, как смогла выжить и почему оказалась в чужом теле.
— Нет, — решительно вытерла слезы и шмыгнула носом, — я должна выбраться отсюда, не должна раскисать, мне еще у Жорика квартиру отсудить надо.
Решительность поубавилась, ведь одну крошечную деталь заметила, только когда пелена от слез прошла: из одежды на мне оказалась чужая, мужская рубашка, без пуговиц, едва прикрывающей бедра.
До меня дошло, что спасители были парни, на мне одежда одного из них, мало того, что меня переодели, неведомым образом вылечили. Те синяки, которые я видела, не могли исчезнуть даже за пару дней.
— Сколько же я тут нахожусь? — Рассуждала, закутавшись в теплый плед по самую шею.
Судя по всему, выходило, что проспала не меньше недели, что было просто невозможно. Все сходилось к тому, что вокруг творилась не просто чертовщина, а нечто выходящие за пределы понимания моего мозга.
Ответов на свои вопросы я не находила, по крайней мере, логичных, а вот бредовых вариантов было валом:
— Магия какая-то.— Нервно ощупала руку, которой едва могла шевелить.
В этот момент пола палатки приоткрылась, пропуская внутрь не только солнечный свет, но и красивого мужчину, вернее, его лицо.
У меня дыхание сперло, не то от волнения, не то от восторга, если бы меня попросили описать нечто божественное, то это был бы он, настолько идеальный, что свет дневного светила, словно соглашаясь со мной, создал подобие нимба над его головой.
Мне никогда не доводилось видеть настолько чистых, ярких и пронзительных глаз светло-голубого цвета, с темной каймой по краю. От одного взгляда сердце пропустило удар, а внизу живота образовалась незнакомая тяжесть.
Незнакомец словно позволял мне разглядывать себя, но и сам смотрел очень пристально, слегка склонив голову, уголок его пухлых губ, насмешливо приподнялся. От одной улыбки этого мужчины можно сойти с ума.
— Лида, возьми себя в руки, тебе сорок пять, ты уже стара для него. — Призывала свою совесть к порядку, но она отказывалась слушаться.
Мне стало как-то неловко, вспомнила, что нахожусь без одежды, в чужой рубашке, возможно, даже его рубашке, такого шикарного мужчины.
— Очнулас-с-ь? — Отчего-то в его голосе отчетливо слышалось шипение.
Лучше бы он молчал, ведь его голос, не хуже идеального лица, повлиял на меня, как алкоголь. Голова слегка закружилась, а во рту пересохло.
— М-м-м-м, — нервно облизнула пересохшие губы, — да, спасибо.
— За что? — Он продолжал усмехаться, а мне все еще слышалось в его голосе нечто необычное.
Отчего-то я не могла оторвать взгляд от его глаз, неосознанно наклоняла голову, копируя движения незнакомца, словно находилась под гипнозом.
— Вы спасли меня. — Прошептала, не сумев совладать с нарастающим волнением.
Подумать только, на меня так влиял мужчина, которого видела впервые в жизни.
— Это в наш-ш-ш-ших интерес-с-сах, — прозвучало довольно цинично, — человечка.
— Что? — Последнее слово неприятно резануло по ушам, я нервно дернулась и отвернулась.
Состояние было странным, хотелось снова взглянуть на него, убедиться, что он настоящий, это было непреодолимое желание. До боли закусила губу, заставляя свой мозг прийти в себя, но носа коснулся пьянящий аромат мужского тела.
— Ты забавная, — он словно не слышал моего вопроса, продолжал сверлить затылок пристальным взглядом, — это будет даже интерес-с-с-сно.
— О чем… — Все слова застряли в горле, договорить я так и не смогла.
Незнакомец откинул вторую половинку входа и показался в половину человеческого роста, идеально накаченное, мускулистое туловище с прорисованными кубками, заканчивалось в районе пояса и перетекало в настоящий змеиный хвост, необъятных размеров.