– Пошла отсюда, хвостатая! – гаркнул ей повар.
Дариласа не стала мешкать и выскользнула за дверь. В этот момент двое парнишек-оборотней поднялись, вместе голыми руками сняли со стола горячую большую кастрюлю и разлили её вязкое содержимое по полу. Посудина с грохотом выпала из их рук, мальчишки метнулись в укрытие, а Жейш, не успев остановиться, заполз в большую лужу карамели.
– Как для тебя, сволочуги, варил! – гулко расхохотался повар.
Жейш согнулся, уворачиваясь от топорика для разделки мяса. А потом метнулся к посудному шкафу, обвил его хвостом и метнул в повара. Завизжали девушки. Повар отшвырнул шкаф хвостом. Раздался оглушающий треск и звон, посуда посыпалась на пол. Разъярённый наг отбросил обломки со своего пути и бросился вперёд, но Жейш уже выскользнул в коридор.
С первыми мятежниками Вааш и Роаш столкнулись прямо на лестнице, даже не успев начать спуск. Они только выползли к лестничной площадке, как им навстречу с голыми руками бросились два нага. Одного Вааш обвил хвостом и, проломив противником перила, сбросил вниз. Второго Роаш просто и незатейливо толкнул хвостом в грудь. Тот нелепо взмахнул руками и, упав на спину, скатился по ступеням.
– На нас напали, – мрачно процедил Вааш.
Роаш стремительно побледнел, глаза его округлились от ужаса, словно он только что вспомнил о чём-то.
– Дариласа… – произнёс наг непослушными губами.
Вааш посерел, вспомнив, что оставил Тавриду и Райшалаш в библиотеке на втором ярусе. А противник добрался уже до третьего яруса. И они, в отличие от Дариласы, были совсем одни.
– Райшалаш… Таврида… Они одни… – чуть слышно произнёс он.
Наги одновременно рванули вниз. На втором ярусе они разошлись. Вааш метнулся к библиотеке, откуда донёсся слабый вскрик. А Роаш продолжил спуск.
Трое из мятежников проникли в левое крыло нижнего яруса. Среди них был и второй сын Жейша – Таи́ш. Они искали кого-то, подходящего на роль заложника.
– Дэшга́р, оставайся тут и задержи стражу, если она явится, – приказал Таиш огромному черноволосому нагу с длинным серым хвостом.
Таиш и второй наг заползли в полутёмный коридор, где витали запахи трав и лекарств, а Дэшгар встал напротив двери и расправил могучие плечи, полностью перекрыв проход. Наг был так огромен, что даже Вааш в сравнении с ним казался не таким уж и большим.
Наг простоял на своём посту примерно семь минут и забеспокоился. Слишком уж долго нет юного господина. Немного поразмыслив, он заполз в дверь. Подумав, направился направо. За одной из дверей он различил шорох и резко открыл её. И увидел женщину. Очень красивую женщину с русыми волосами. Она держала в дрожащих руках низенький столик за ножки и, похоже, готовилась ударить им. В глазах плескались слёзы и отчаяние. За её спиной Дэшгар различил ложе, с которого силился подняться мужчина, но был слишком слаб. Черноволосого резко осенило, где именно он находится, – в лекарском крыле.
Наг подался назад, ощущая растущее отвращение к себе. Он не сражается с женщинами и больными. Сбоку раздалось низкое, утробное рычание. Дэшгар обернулся и увидел большого скального кота. Кот скалился и медленно наступал на него. А наг смотрел на длинную розовую полосу кожи, идущую почти от горла зверя. Кот заметно прихрамывал. И черноволосый заколебался. Где-то здесь был юный господин, защищать которого было его прямым долгом. Но Дэшгар никогда не сражался против слабых. И он сдался, уступив женщине и больному зверю, и стремительно уполз прочь, покидая лекарское крыло.
Кот двинулся было за ним, но замер, услышав грозное:
– Вааш, на место!
Кот обиженно прижал уши к голове и сел, прижав задницу к полу. Из-за угла выполз недовольный наагалей Эош. В одной руке он держал длинный острый меч, лезвие которого хрустально серебрилось. Светлые рукава одежды лекаря были слегка забрызганы кровью. Эош оглянулся назад, туда, откуда приполз, и смерил взглядом тела двух нагов, распростёртых на полу. Они, без сомнения, были мертвы. Эош как лекарь прекрасно знал, куда бить, чтобы жизнь покинула тело как можно стремительнее. Наагалей подполз к двери, захлопнул её и задвинул засов. Его дико злило и раздражало, когда кто-то смел беспокоить его больных.