— Насколько я знаю, после гибели родителей Жанин не только унаследовала весьма крупную сумму, но и получила право опеки над той частью наследства, что впоследствии должна была быть поделена между ней и ее братом, так? — уточнила Рина.
— Да. Я уловил твою мысль. Мы тоже об этом думали. Никаких переводов из тех средств, над которыми, в соответствии с завещанием, установлена ее опека, не осуществлялось.
— Ты знаешь, Питер, я уверена, что ее родители вряд ли держали все свое состояние на обычных банковских счетах. Помнишь наш с тобой разговор о бухгалтерских документах ешивы? Мы тогда еще обсуждали разные виды взносов на благотворительные цели, в том числе и в виде ценных бумаг...
Декер хлопнул себя ладонью по лбу.
— Ну конечно! Какой же я болван! Она расплатилась с убийцей акциями.
— Или облигациями на предъявителя, которые перешли к ней по наследству от родителей.
— Господи! Ну разумеется! — Декер вскочил на ноги. — У Гаррисонов наверняка были облигации на предъявителя. Статистика четко говорит о том, что пожилые обеспеченные люди любят вкладывать деньги именно в них. Следовательно, муниципальные облигации на предъявителя были бы идеальным средством для расчета с киллером — их ведь невозможно отследить.
— К облигациям нового образца это не относится, — возразила Рина. — Они все регистрируются, чтобы не допустить попыток уклонения от уплаты налога на прибыль, а также налогов, идущих в бюджет штата. Держатель облигаций получает свои проценты раз в год или раз в полгода, но не в виде облигационного купона, а в виде чека.
— Но на вторичном рынке ценных бумаг все еще крутится очень много облигаций старого образца, — сказал Декер. — Гаррисоны сколотили свое состояние уже довольно давно, так что, скорее всего, они купили свои облигации много лет назад, и потому отследить их будет нереально.
— Во всяком случае, очень трудно.
— Ты хочешь сказать, что это все-таки можно сделать?
— Теоретически — да. Например, по купонам. Но для этого тебе потребуется выудить целую кучу конфиденциальной информации у брокера или у той организации, которая осуществляет выплаты. Уверена, что это — дело противозаконное. — Рина взглянула на мужа. — У тебя есть какой-то конкретный план?
— Да нет. К сожалению, мы испытываем отчаянный дефицит конкретных улик.
— Чем вы располагаете?
— Очень немногим. — Декер сокрушенно поднял брови. — Нами установлено, что Жанин в течение последних шести-семи месяцев регулярно играла в теннис с одним семнадцатилетним парнем.
— И?
— Вот практически и все.
— Ты считаешь, что ее партнер по теннису имеет какое-то отношение к побоищу в ресторане?
— Возможно.
— Но почему ты так думаешь? Только потому, что он играл в теннис с Жанин?
— Да.
— Благодари Бога за то, что он наделил тебя даром провидца, — пожала плечами Рина.
Декер улыбнулся.
— Значит, по-твоему, Жанин уговорила этого парня убить... — Рина прищурилась. — Кого, как тебе кажется, он убил?
— Харлана Манца.
— А откуда Жанин могла узнать, что Харлан собирается перестрелять посетителей ресторана?
— На этот счет есть две теории, — принялся объяснять Декер. — Либо Харлан тоже находился под влиянием Жанин, и потому она знала, что он вот-вот сорвется и выкинет что-нибудь подобное, либо все было специально подготовлено и организовано таким образом, чтобы трагедия в ресторане выглядела как... как дело рук сумасшедшего, которому все равно было, в кого стрелять. Судя по всему, Жанин решила нанять двух человек, Манца и еще кого-то, а потом договорилась со вторым киллером, чтобы он убрал Харлана... В результате все действительно стало выглядеть так, будто с посетителями ресторана расправился псих-одиночка.
— По-моему, все это звучит не очень убедительно. Слишком много натяжек
— Нет, до натяжек я еще не дошел. По крайней мере, та часть моей теории, которую я тебе только что изложил, подкрепляется уликами, указывающими на то, что стрелял не один человек.
— Ну ладно.
— А вот когда мы попытались установить, кто был вторым стрелком, нам и в самом деле пришлось довольствоваться сплошными натяжками. Мы вышли на партнера Жанин по теннису. Его зовут Шон Амос — этакий сопливый юнец, буквально набитый деньгами. Уэбстер считает, что он не мог быть вторым убийцей — дескать, у парня духу бы не хватило нажать на курок. В итоге мы стали склоняться к тому, что Шон, возможно, нанял второго убийцу.
— С разрешения Жанин или без него?
— Не знаю.
— И кого, ты думаешь, он мог нанять?
— Есть один парнишка в Уэстбриджском подготовительном колледже...
— Шон тоже там учится?
— Да. А ты что, знаешь этот колледж?
— Приходилось о нем слышать. Там в основном учатся будущие студенты университетов Большой восьмерки. Что-то вроде питомника для разведения потенциальных членов Гринвэйлского клуба.
— Ты все правильно поняла. — Декер глотнул чая. — В колледже учится один старшекурсник по имени Иоахим Раш. Он стипендиат... такой одинокий, замкнутый малый. Парень увлекается скрэбблом.
— Ну и что? Я тоже люблю скрэббл.
— Нет, Рина, он настоящий фанат этой игры. Постоянно участвует в турнирах по скрэбблу.
— И все же это вполне безобидное увлечение.
— Дело не в том, что он обожает скрэббл. Дело в том, что этот самый Иоахим Раш и Шон Амос заключили между собой какую-то сделку. Мартинес видел, как Шон передал Иоахиму конверт.
— А вот это уже интересно!
— Да, действительно. Мы как раз пытались выяснить, не мог ли Иоахим Раш оказаться тем самым вторым убийцей, когда Стрэпп нам все перекрыл.
— Бравый капитан, как всегда, не дремлет. — Рина вздохнула. — Мне очень жаль.
Декер засмеялся.
— Может, оно и к лучшему. Тоже мне, занятие для сотрудников отдела убийств — ходить инкогнито на соревнования по скрэбблу и следить за каким-то парнишкой по прозвищу Кибер.
— Да, наверное, — улыбнулась Рина. — Но зато ты и твои ребята могли бы здорово обогатить свой словарный запас.
Лежа в темноте комнаты, Сэмми смотрел в потолок и слушал доносящийся с улицы концерт пересмешника. Птица не умолкала ни на секунду — выводила замысловатые трели, чирикала, издавала тоненькое попискивание, каркала, словно ворона. В этих звуках было что-то удивительно приятное, убаюкивающее, словно сама природа пела Сэмюэлю свою колыбельную.
Он отчетливо слышал весь разговор родителей, которые то умолкали, то снова начинали спорить. Не то чтобы он сознательно подслушивал — просто, хотя отец и хвастался размерами их нынешнего жилища, участок и вправду был большой, а вот дом — совсем маленький.
Раньше Сэмюэль очень нервничал, когда родители спорили, но теперь он чувствовал, что совершенно спокоен, и невольно удивлялся такой перемене в себе. Вероятно, думал Сэмми, это как-то связано с тем, что он получил водительские права.
Постепенно мысли его незаметно перекинулись на Иоахима Раша, фаната игры в скрэббл. Наверное, он похож на Ерми Коэна, подумал Сэмюэль. Как-то раз Сэмми вместе с Ерми, своим приятелем, принял участие в турнире по скрэбблу и выступил совсем неплохо, хотя призового места и не занял. Что, если попробовать еще раз? На соревнованиях он сможет встретиться с этим самым Иоахимом... Но для чего? Как для чего, ответил сам себе Сэмми, а что, если отец прав и этот парень по кличке Кибер в самом деле убийца?
Как же тяжело, когда тебе не с кем поделиться своими мыслями и ты не можешь воплотить их в жизнь, думал Сэмюэль. Матери рассказывать нельзя — во всяком случае, пока. А уж Питеру — тем более, да он бы и не осмелился, прекрасно понимая, что Питер наверняка не одобрил бы его затею. Сэмми любил Питера, но иногда испытывал трудности в общении с ним.