Как этот мелкий дохлый ублюдок мог управлять кем бы то ни было? Какие рычаги использует? Это же законченный маньяк, по которому давно психушка плачет.
— Тебя убьют, Джонни, и я наконец-то смогу вместо тебя всем заправлять, — дьявольский смех эхом отражался от стен. Как же легко. Всего лишь один раз нажать на курок и все, мир освободится от его алчности, злобы, ненависти и сумасшествия. Ну же, Джон! Давай!
Не мог. Если Джон его убьет, отец задастся вопросом — на чьей же стороне его старший сын. Найдет всех, кого он любит, и устроит кровавую бойню. Особенно, если узнает о связи с Натали Лагранж. Впрочем, он уже знает и ждет любого промаха с его стороны.
— Только ради того, чтобы не предоставить тебе такой возможности, я выживу, дорогой брат, — пообещал Джон, со всего маху ударив его по лицу. Пнул его в живот так сильно, что тот заскулил от боли.
— Эй! — окликнул охранник, проходя мимо. Все люди в этом притоне служили Чезу, но и Джона они боялись. Охранник после небольшой заминки все же решил потянуться за пистолетом.
Джон незамедлительно выстрелил, ранив его.
Выбежал в коридор — к нему мчались еще двое, услышав шум. Джон широкими шагами преодолел расстояние до лестницы и перескочил через перила под свист пуль. Он без остановки стрелял впереди себя, чтобы освободить проход и бежал со всех сил. Выжимал из себя все, на что был способен.
Глупо, безрассудно, но ему удалось выбраться на улицу. Он заметил зажженные фары у «БМВ» и услышал звук заведенного мотора. Натали ждала его.
Отстреливаясь куда-то позади себя, он рванул переднюю пассажирскую дверь и запрыгнул внутрь.
— Гони! Гони! — кричал он зачем-то Натали, хотя, она и так резко сорвалась с места, скрипя шинами. Пули отскочили со звоном от металла кузова. Но Натали не испугалась, мчась вперед на высокой скорости. Лишь несколько раз поджимала плечи, когда из гнавшейся за ними машины летели выстрелы. Джон высунулся из окна и, хорошенько прицелившись, убил водителя черного внедорожника. Выстрелы прекратились, когда машина преследователей на скорости влетела в фонарный столб.
Вернувшись на кресло, он с любопытством посмотрел на свою напарницу, поднявшую рычаг ручного тормоза, чтобы войти боком в поворот.
Даже если за ними и была погоня, Натали умело от них оторвалась. И теперь спокойно управляла машиной. Как ни в чем не бывало. Даже свободной рукой волосы убрала с лица.
— Мы теперь с тобой соучастники, — подвел итог их знакомства Джон, ожидая какой-то реакции от нее. Она же прищурилась и покачала головой, стиснув руль. Боже, до чего роскошно она смотрелась в его машине. — Когда поедем в Палермо, посажу тебя в кабриолет и будешь меня возить по побережью.
— Вот еще! — проворчала она. — Это нужно заслужить.
— Я буду ублажать тебя горячими ночами и подавать коктейли в маленьких арбузах. Ты прекрасно водишь, — похвалил он.
Натали издала смешок. Его непристойное заигрывание немного привело в чувство, хотя еще несколько минут назад боролась с желанием прикончить Джона.
— Увидишь, как я стреляю, и сразу жениться захочешь, — предсказала она. — И с чего это решил, что я хочу в Палермо?
— Мексика — слишком банально. Ты достойна дорогого и утонченного отдыха, — Джон наконец-то сам пришел в себя. Его настолько раздирала злость, что едва дышал все это время.
— Ты выяснил, что хотел, Джеймс Бонд хренов? Ты в курсе, что ты человека убил?
Когда она злилась, у нее проступал румянец, делая ее нежное и безупречно красивое лицо еще соблазнительней.
— И не одного.
Бинго. Он заполучил ее гневный горящий взгляд. Глаза блестели, а прекрасные губы так напряжены, что захотелось провести по ним пальцем и разомкнуть перед поцелуем. Джон прикрыл глаза. Ему нужно прийти в чувство. Он на адреналине и любая женщина рядом в такой момент кажется особенной. Нужно помнить о Мишель. Она на холодном складе и мучается из-за его ублюдочного брата.
— Узнал, где Мишель? — вот же заноза. Он кивнул вместо ответа. — К ее пропаже причастен маньяк или преступная группировка?
— И то, и другое.
— Маньяк в составе преступной группировки? Очень интересно.
— Захватывающе, я бы сказал. Но тебе вряд ли бы понравилась встреча с ним.
Натали уставилась на него в немом изумлении.
— Он что? Был в том притоне, откуда ты еле ноги унес?
— Я больше ничего не скажу тебе, Натали. Мне тридцать семь и я пока не планирую в тюряге отсиживаться. Разве что после нашего с тобой отпуска. В этом случае унесу с собой за решетку сладкие воспоминания, чтобы было легче отбыть срок.