– Нет, все в порядке, – она раздраженно уклонилась от его руки и повесила пальто на вешалку. – Устала просто. Замена… была…
– Вид у тебя и вправду уставший, – Барг не спускал с нее пристального взгляда, – и немного растерянный. Не хочешь рассказать?
Крестовская в который раз только диву далась такой проницательности. Откуда он может знать? Умеет так пристально читать ее мысли?
На мгновение ей вдруг захотелось рассказать ему все – и о слежке, и о страшной комнате, и уж тем более – о своей находке… Было интересно, что скажет Виктор, какие у него соображения на этот счет. Как было бы здорово: заварить чай, включить уютную лампу и говорить, бесконечно говорить вдвоем, обсуждая все детали! И знать, что Виктор ее не осудит – просто не сможет осудить.
Но… Барг был не тем человеком, с которым можно было поделиться всеми деталями этой истории. Он бы ее не понял. Она это точно знала и поэтому прикусила язык. Но от этого вдруг почувствовала страшное раздражение, как будто обманула саму себя. А необходимость носить маску без возможности потерять над собой контроль хоть на 10 минут вновь придавила ее чугунным, страшным грузом.
Зина передернула плечами и села к столу.
– Не о чем говорить. Все хорошо, – бросила.
Ужин был готов. В последнее время Виктор делал это все чаще. Но еда казалась Зине безвкусной, как будто она жует бумагу. А у свежезаваренного чая не было ни вкуса, ни аромата.
После ужина она забилась в угол кровати с любимой книгой, всем своим видом давая понять, что не желает, чтобы ее беспокоили. А Виктор украдкой посматривал на нее из-за стола.
Впервые в жизни Зину посетила странная мысль. Ей вдруг подумалось, что все это так странно. Почему люди так идеализируют любовь, неземную страсть? Ведь гораздо ценней чувство понимания, что люди смотрят в одну сторону. Когда они действительно разделяют мысли друг друга, когда наедине им есть о чем поговорить… Когда можно рассказать о том, что ты в шкафу нашел человеческие кости, точно знать, что твой собеседник не упадет в обморок. А возможность и способность дышать в одном направлении значат намного больше, чем миллион сентиментальных высокопарных слов, которые всегда звучат ни о чем…
На следующее утро по дороге в институт Крестовская все размышляла о странной истории, случайной свидетельницей которой ей довелось стать. Если б не ее внимательность и не любопытство к деталям, она никогда в жизни не узнала бы о тех ужасах, которые творятся в бессарабском селе.
И кстати, почему они там творятся? Что стало причиной странных смертей людей? Может, к этому приложили руку спецслужбы, тогда чьи — советские или румынские? Зина не сомневалась, что так оно и было. Только вот какова была цель этого?
Она прекрасно помнила, какой интерес к Бессарабии проявляли советы. Стоило вспомнить хотя бы историю с оборотнем — лугару. Спецоперация «Лугару» для несчастных жителей приграничных бессарабских сел могла нести такой кошмар, по сравнению с которым меркли даже ужасы советских застенков. Может, здесь снова планируется повторить нечто подобное? К примеру, расшатать ситуацию, нагнать панику, сделать настроение бессарабских крестьян еще более нестабильным. Тогда стали бы понятны все эти ужасы. Вернее, как минимум, стали бы объяснимы. Потому что пока не было понимания, как и почему люди умирают страшной, необъяснимой смертью. Зину бесконечно мучил этот вопрос, но она осознавала: чтобы делать логические выводы, у нее слишком мало фактов и доказательств.
Но больше, чем факты смертей, ее беспокоило другое — личность отца Григория, местного священника, чья неоднозначная роль во всей этой истории просто бросалась в глаза. Ведь именно он впервые объявил, что люди пропадают без вести, хотя это была неправда: люди не пропадали без вести, а умирали страшной смертью. Но, очевидно, он должен был сказать именно так. Это могло означать лишь одно: отец Григорий — агент разведки. Только вот румынской или советской, Зина пока не могла понять.
Священник в любом селе — фигура значимая, непререкаемый авторитет. К его мнению прислушиваются, его совета спрашивают. Он всегда в курсе событий, происходящих в любой семье. Именно к нему идут со своими переживаниями, заботами, тайнами...
И Зина не сомневалась ни капельки, что никакая разведка ни за что не упустила бы такого агента. Тем более, что священник не скрываясь жил и работал в селе, его никто не арестовал. А раз так, то роль его во всей этой истории становится очень даже неоднозначной. И Зина решила как можно больше разузнать.