— Какой-то человек в форме офицера НКВД, — нахмурился Барг. — Я едва речь не потерял, когда увидел его. Услышал три звонка — значит, к тебе, я и открыл дверь. А на пороге стоит этот офицер. Товарищ Крестовская здесь живет, спрашивает. Здесь, отвечаю, но сейчас ее нет дома. Передайте, говорит, эту записку ей и протягивает это. Ответа не надо. А от кого записка, спрашиваю. Она все сама, мол, поймет. Ты уж извини, я прочитал, оно не запечатано было, — попытался объяснить Виктор, сам себя перебивая. — Ты мне можешь объяснить, что это такое?
— Могу, — кивнула Зина, откровенно смутно представляя, что она может сказать. — Это служебная записка. По делу. И я ее ждала.
— Ты же... — задохнулся от возмущения Барг, — ты же обещала... я же думал, что со всем этим покончено! Ты же собиралась начать все по-другому...
— Я ничего тебе не обещала, — отрезала Зина, — и ты всегда знал, что я сотрудничала с НКВД.
— Это касается тех пропавших людей? — прямо спросил Виктор.
— Каких пропавших людей? — не поняла Зина, уже успевшая забыть ту историю, поскольку мысли ее были заняты другим.
— Все понятно, — процедил сквозь зубы он.
— Почему это тебя так волнует? Что не так? — не поняла Зина, настроение которой вдруг оказалось безнадежно испорчено.
— А, собственно, где ты была? — Виктор вскинул на нее глаза. — Тебя вроде как вышибли из института. Где ты пропадала столько времени?
— Я была в морге, — Зину покоробило грубое слово «вышибли», ей было так неприятно и обидно, словно Виктор ее ударил, она просто не ожидала такой реакции от него, — и никто меня ниоткуда не вышибал. Я ходила в морг, чтобы вернуться на старую работу. Это единственное, что я могу еще делать. В другое место меня вряд ли возьмут.
— Да, ты везде отличилась, — зло отозвался Барг, и Зина просто задохнулась, не ожидая такого от него.
— Ты... О чем ты говоришь? Я не понимаю тебя... — едва смогла проговорить она.
— Значит, это в морге ты напилась, — скривился Виктор. — Ты теперь всегда будешь пьяная приходить?
— Но я не пьяная! — воскликнула с возмущением Зина. — Я совсем немного выпила! Не понимаю! Я должна перед тобой оправдываться?
— Нет, — Виктор решительно шагнул в комнату, — ты мне ничего не должна.
Он стал одеваться, потом положил на кровать чемодан и начал аккуратно складывать туда свои вещи.
— Ты что, уходишь? — Зине вдруг захотелось плакать, всю ее радость сняло как рукой.
— Да, мне пора. Не хочу здесь больше находиться.
— Это из-за записки? Ты расстроился, потому что ее принес офицер НКВД? — допытывалась Зина.
— Ты что, сама не понимаешь? — Барг остановился, посмотрел внимательно на нее. — Зинаида, ты же превратилась в чудовище! Трупы, расстрелы, допросы, пьянки по моргам — женщины так себя не ведут! Может, тебе пора подумать, во что ты превратилась?
— А как себя ведут женщины? — Зина почувствовала приступ ярости. — Как та немецкая подстилка, с которой ты таскался до меня?!
— С тобой невозможно разговаривать! — Виктор решительно обошел Зину и выскочил из комнаты, громко хлопнув дверью. Она без сил опустилась на кровать.
Что стало с ними? Зина не понимала. Но именно теперь она ясно увидела то, о чем давно подозревала: из их отношений ушла радость. Скоропостижно, внезапно... Вернется ли?..
На следующий день ровно в 12.15 Зина сидела в квартире на Итальянском бульваре. Дверь была открыта.
Явочная квартира изменила свой вид. Если раньше здесь находились только стол и два стула, то теперь в нее завезли и другую мебель.
Возле стены стояла довольно приличная кровать, покрытая большим плюшевым одеялом. У стены высился платяной шкаф. Стол передвинули туда же, к стене. Напротив стояли два кресла. В общем, теперь эта комната имела совершенно жилой вид.
Зине стало интересно, — живет ли кто-нибудь здесь, поэтому она решила проверить. Однако под одеялом не оказалось постельного белья, шкаф был пуст, а на кухне по-прежнему не появилось ни чайника, ни посуды. Там вообще ничего не было, кроме пустых полок. Словом, квартира была приспособлена для жилья, но в ней никто не жил.
Зину заинтересовала эта перемена. Неужели Бершадов так углубился в дела одесского НКВД, что захотел подготовить явочную квартиру? И для кого — для шпионов, заезжих из других городов?
Зину так заинтересовал осмотр квартиры, что она даже не заметила, как стукнула дверь. А когда вернулась в комнату из кухни, в одном из кресел уже сидел Григорий Бершадов. Зина улыбнулась при его появлении — внезапном, как всегда.
— Вижу, ты рада меня видеть, — Бершадов улыбнулся в ответ своей самой обаятельной улыбкой. — Ну садись.