— Змеи, содержащиеся в неволе, — продолжал свою лекцию профессор, — постепенно вступают в дружеские отношения с человеком, который за ними ухаживает. Они берут пищу у него из руки ну или из щипцов, даже могут позволить трогать себя, брать, носить в руках. Но никакой привязанности к хозяину они совершенно не чувствуют. И самое главное — хозяин этого не замечает. Скорее наблюдается обратное. Если вид змеи сильный, и у нее выраженная способность к обороне благодаря ядовитым зубам, то хозяин для нее — это враг.
— Да уж, — растерянно ответила Крестовская. — Получается, что у змей полное отличие от всех остальных животных.
— Ну да, — кивнул Либерман. — Однако змея очень важное животное. Недаром во многих культурах и религиях она приравнена к божеству.
— Злому божеству?
— Разумеется. Нет ни одной религии на земле, в которой змея не играла бы той или иной роли. В иудейской религии, а вместе с ней в христианской и мусульманской, она является воплощением злого начала, дьявола. В раю она подает со сладкими лживыми словами роковое яблоко. А спустя тысячи лет на выходце из Назарета исполнится пророчество: он будет поражать змею в голову, а она будет жалить его в пятку. В христианском искусстве змея стала одним из излюбленных объектов изображения. Одних только картин на сюжет грехопадения можно насчитать тысячи, — профессор замолчал. Вздохнув, через минуту продолжил:
— В буддизме кобра считается священной и почитается вместе с Буддой. Чаще всего изображается сцена, на которой просветленный Будда сидит с перекрещенными ногами, в то время как большая очковая змея, поднявшись за ним, раздувает свою шею, защищая его от солнца или дождя. Легенда эта имеет несколько разных версий.
Первоначально индусы почитали нагов — богов в облике змей. На первых порах они были преследователями Будды, однако потом, обращенные им, стали его ревностными приверженцами.
Многие негритянские народности также воздают змее божественные почести — канаки, папуасы, меланезийцы и полинезийцы. Вуду — культ обращенных в христианство народов Гаити — наследует в себе почитание змеи как воплощение Иоанна Крестителя. Змее приносятся «жертвы безрогого козла», то есть совершаются ритуальные жертвоприношения детей. Глубоко пронизана культом змей религия брахманизма, и это не удивительно, так как Индия является той страной, откуда берет начало как культ почитания змей, так и искусство заклинания змей.
Религиозное заклинание змей существует и в христианстве, — профессор прервал свою лекцию, обратившись к Зине: — Вы слышали когда-нибудь о христианских священниках, которые практикуют ритуалы с ядовитыми змеями?
— Зачем? — она смотрела не него во все глаза.
— Чтобы доказать своим прихожанам, что святой дух, или божественная благодать, защитит его, священника, возносящего молитву, от яда змеи. Ну да, такие ритуалы не поощряются ортодоксальной церковью. Но я точно знаю, что они существуют во многих местах. В определенный момент церковной службы священнику выносят ящик с ядовитыми змеями, он запускает руки внутрь и достает их. А потом показывает своим прихожанам как доказательство своей сильной веры и господних чудес, способных даже уберечь от страшных ядовитых змей.
— А со змеями при этом произведен цирковой номер? — догадалась Зина. — У них давно вырвали ядовитые зубы, ядовитые железы или зашили нитками рты?
— Совершенно верно, — улыбнулся ученый. — Но бывает и так, что такой священник обладает даром ловца, умеет обращаться со змеями и получил определенные знания.
— Подождите-ка... — догадалась Зина, — у вас учились и такие священники?
— Было дело, — вздохнул ученый, — двое. Один молодой, горячий. Походил пару раз и пропал. А второй — похитрей. Он серьезно учился, все в записную книжечку записывал. Думаю, у него все получилось, если больше он ко мне не приходит.
— Как их звали?
— Молодого — сейчас и не вспомню. А более зрелого — Александр Кароян. Способный был, умный. Родом откуда-то из Бессарабии. Там всегда обожествляли змей, а к змеям в реке вообще было особое отношение. Долго он у меня учился. Получился бы из него хороший ловец, но он предпочел другую карьеру.
— Где он служит, в каком приходе?
— Вот этого, увы, не знаю. Он не говорил, а я не спрашивал. Знаю только, что переходил румынскую границу по поддельным документам.
— Значит, жил где-то в Бессарабии, — задумчиво произнесла Зина.
— Но я подозревал, что он был не только священником, — снова заговорил ученый. — Очень скользкий был тип. Думаю, не просто так в Одессу ездил, дела у него были какие-то.