Крестовская немного знала историю и помнила о том, что после завершения Первой мировой войны и распада Австро-Венгерской империи часть ее бывших территорий вошла в новообразованные и соседние государства. В частности, под властью Румынии оказались Буковина и Бессарабия. Бессарабия была занята румынами в 1918 году. И с тех пор была для советской страны не проходящей головной болью, тем лакомым куском, вернуть который следовало любым способом. И для этой цели все средства оказывались хороши...
Зина вернулась к газете и принялась читать дальше.
23 августа 1939 года был подписан Пакт Молотова-Риббентропа. Это был пакт о ненападении, по которому Германия обещала не нападать на Советский Союз. И по секретному, дополнительному протоколу к этому пакту Бессарабия попадала под советскую сферу влияния. Это влекло за собой кардинальное изменение политики СССР в отношении всего этого региона.
В 1939 году советские войска вошли в Польшу и присоединили к СССР Западную Украину и Западную Белоруссию. Это очень сильно насторожило румынское правительство, которое чувствовало грозящую угрозу со стороны СССР.
В начале 1940 года Румыния согласилась передать в пользование нацистской Германии свои месторождения нефти в Плоешти. Это были единственные разведанные месторождения в Европе к 1940 году. В обмен на это Германия обязалась гарантировать Румынии политическую и военную защиту. Немцы начали поставки трофейного польского оружия в Румынию, стремясь перевооружить и укрепить румынскую армию.
Однако события развивались не так, как ждала Румыния. 8 февраля 1940 года румынские власти обратились к Германии относительно «возможности агрессии со стороны СССР». На что германский министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп заявил, что немцев не интересует положение Румынии и что он исключает любую советскую агрессию. Донесения румынской разведки о том, что СССР укрепляет и усиливает армию на границе с Бессарабией, остались без ответа.
ГЛАВА 19
В марте 1940 года на сессии Верховного Совета СССР Вячеслав Молотов заявил: «У нас нет пакта о ненападении с Румынией. Это объясняется наличием нерешенного спорного вопроса о Бессарабии, захват которой Румынией Советский Союз никогда не признавал, хотя и никогда не ставил вопрос о возвращении Бессарабии военным путем».
Тогда же, в марте 1940 года, премьер-министр Румынии высказал озабоченность относительно речи Молотова и обратился к Германии с просьбой повлиять на мнение СССР относительно Бессарабии. На что получил ответ, что безопасность Румынии напрямую зависит от выполнения ее экономических обязанностей перед Германией.
Ситуация накалялась. Румыны стали стягивать войска к границам с СССР. Прибрежные к Днестру села была заняты румынскими солдатами. Это вызывало недовольство местных жителей. Тут и там вспыхивали беспорядки. Местные жители, вооруженные чем попало, нападали на румынских солдат и агентов сигуранцы — румынской полиции. Поджигали административные центры румынской власти. В ответ на это румыны усилили аресты. Беспорядки вспыхивали все сильней, часто переходя в серьезные вооруженные конфликты. Это свидетельствовало о том, что намерения СССР насчет Бессарабии были выражены достаточно ясно.
Зина знала, кто подогревает беспорядки среди местного населения. Такие волнения служили одной цели: ослабляли и без того слабую, не имеющую опыта румынскую армию, превращали ситуацию в Бессарабии в очаг недовольства. На этом нестабильном, тяжелом фоне трудно было сохранять хоть какую-то видимость порядка. Зина прекрасно понимала, что и сама стала частью этой операции — самой серьезной военной операции, которую планировал Сталин в 1940 году.
Однако почему он медлил? Почему советские войска не переходили в наступление? Ответ на этот вопрос содержался в те статьях, которые Зина успела прочитать. Румыния имела военные гарантии Франции, а Сталин не хотел портить отношения с ней, с очень сильным государством в центре Европы. Плюс пакт о ненападении с Германией. Сталин ни в коем случае не мог напасть на Румынию первым. Но вот если бы Румыния первой напала на СССР, первой открыла военные действия — тогда было бы другое дело. Все выглядело бы иначе. Теперь Зина отлично понимала слова Бершадова о том, что самое главное — заставить румынские войска стрелять в сторону СССР.
И ей было страшно. Она не знала еще досконального коварства этого плана, не знала, что именно делали люди Бершадова в Бессарабии. Но в воздухе пахло войной. И эта война, неотвратимая, страшная, придвигалась все ближе и ближе.