— Именно. Он был нашим голосом среди местных жителей. В общем, потеря его ужасна, — тяжело вздохнул Бершадов.
Зина еще не видела его таким расстроенным. На этом фоне ее собственные горести словно отступали прочь.
— Но это еще не все плохие новости, — Бершадов отошел от окна, сел к столу и быстро забарабанил по поверхности пальцами — была у него такая неприятная привычка. — В плавнях Днестра без вести пропал мой лучший агент. Он должен был получить новую партию оружия и раздать его для подготовки восстания местным жителям. Он успел забрать оружие из тайника, даже принес его к себе домой. А потом — бесследно исчез.
— Совсем бесследно? — Крестовская мгновенно вспомнила рассказ своей бывшей студентки.
— С концами, — мрачно подтвердил Бершадов, — ни трупа, ничего. Завтра я очень надеюсь увидеть его проводника.
— В каком смысле? — не поняла она.
— У него был проводник, который отвечал за дорогу к тайнику, — пояснил Григорий, — местный парень. Я дал задание своим людям схватить его и доставить в Одессу, чтобы я смог его допросить. Он мне расскажет все, что видел.
— А если он ничего не видел? — спросила Зина.
— Это невозможно. Они вместе были у тайника. И вместе несли оружие к дому. А потом мой человек исчез. Так что проводник явно все видел. Он должен знать, что произошло.
— Разве можно так легко привезти человека из-за границы, незаконно перейти румынскую границу? — усомнилась Крестовская.
— За деньги можно абсолютно все, — вскочив со стула, Бершадов принялся нервно расхаживать по комнате. Зина снова подумала, что не помнит, чтобы когда-то видела его в таком состоянии. Для нее это было удивительно! Выходит, Бершадов тоже человек?
— Два агента! Два моих самых лучших агента! — Григорий бегал по комнате, сжав кулаки. — Они прошли обучение, были готовы к диверсиям! Я так долго разрабатывал эту диверсионную группу! Они были моей заслугой! И вот так...
— Румыны перешли в наступление? — вздохнула Зина.
— Нет! — остановившись, Бершадов стукнул кулаком по столу. — Я же все просчитал! Я следил за их агентами! Все же работало, как часы! И что произошло?
Крестовской очень хотелось помочь ему, но она не представляла как.
— Кстати, можешь покормить меня ужином, — Бершадов вдруг повернулся к ней. — Я уже вторые сутки ничего не ем. Да и тебе это не помешает. Особо ничего не выдумывай. В еде я неприхотлив.
Если бы кто-то сказал Зине еще месяц назад, что она будет сидеть за одним столом с Григорий Бершадовым, человеком, внушавшим ей какой-то благоговейный ужас, то, скорей всего, она бы просто рассмеялась. Однако часы судьбы изменили ход своих стрелок в полностью противоположную сторону.
Когда Бершадов заговорил о еде, Крестовская растерялась. Щекотливость вопроса заключалась в том, что еды в доме не было. Совсем. Вот уже несколько дней Зина перебивалась какими-то булками с чаем. Чем питался Виктор, она вообще никакого представления не имела.
Когда в то роковое утро, перед нападением, Крестовская решила отправиться к Гендрику, чтобы узнать место экспедиции Егорова, в доме закончился последний хлеб. На обратном пути она собиралась заскочить в булочную и купить что-нибудь на ужин, но в тот день в булочную Зина так и не попала. И после того, что произошло дальше, из ее головы просто исчезли все мысли о еде. Еда стала последним, о чем думала бы она — если, конечно, стала бы задумываться.
От Бершадова, разумеется, не укрылась ее растерянность. Крестовская просто поражалась, как он умеет читать ее мысли — ни один человек в мире не улавливал ее душевное состояние с такой чуткостью.
— Что в этот раз не так? — нахмурился Григорий, но не со злобой, а скорее, с интересом.
— Дело в том, что... Есть нечего. Нет у меня еды. Совсем. Я... не успела ничего достать. Из-за нападения, — промямлила Зина, подумав о том, что обязательно бы покраснела, если бы умела.
Но очередной пошлой банальности типа «ну ты и хозяйка, от такой женщины бы любой мужик сбежал» и прочей гадости не последовало. Это Крестовскую немного удивило.
— Ничего страшного, — улыбнулся Бершадов, прекратив хмуриться. — Этот вопрос мы исправим. Ты пока чайник поставь.
— Паршивая я хозяйка, — выдохнула Зина.
— Просто ты рождена для другого, — спокойно ответил Бершадов. — Отварить картошку любой дурак может. К чему тут ум?
Она просто потеряла дар речи от удивления, этот человек шокировал ее полностью! Он даже не произнес сакраментальной фразы «Так жить нельзя».
— Я сейчас приду, — просто сказал он. — Через полчаса вернусь.