На втором этаже на пролёте мы с Гришкой чуть не сбили Данила, отправлявшегося к гостям, но он успел отскочить и пропустить нас.
- Хватай их, Давид! - кричала Сабина своему брату.
Парень среагировал быстро, помчался вслед за нами по лестнице вперёд сестёр. А мы пробежали уже третий этаж и достигали четвёртого.
- Куда мы бежим? - шептал мне брат. - Василиса, там же нет выхода! Нам не уйти...
- Тихо!
Куда мы бежим? Но ты же сам сказал бежать, Гриша! А я как дурочка тебя послушалась! Но теперь останавливаться поздно. Куда-нибудь да прибежим.
Мы поднялись на пятый этаж. Здесь не было комнат. Только громоздился разного рода хлам. В этом лабиринте пыльных вещей мы потерялись. Подоспела Сабина с братом и сестрой.
- Что происходит? Кто это такие? - поинтересовался Данил, то есть Давид, когда потерял нас из виду.
- Это Василиса Ласточкина - моя одноклассница-изгой. Марьяша сказала, что видела её у меня в комнате, - Сабина кипела от досады.
- Как она попала сюда?
- Да не знаю я! Вот и хочу разобраться...
Они искали нас, а мы продвигались всё дальше, пока не упёрлись в стену. Я уж думала, что это конец. Однако Гришка опять пришёл на помощь. Он смог бесшумно снять решётку с вентиляционного хода, влез туда и поманил меня за собой.
- А вдруг она у тебя что-нибудь украла? - предположил Давид. - Нужно сказать маме.
Сабина замолчала. Она, видимо, поняла, зачем я приходила к ней. Послышалось, как она посылает Марьяшку вниз за их матерью, а та говорит, что хочет идти с ними (она прямо как мой брат). Пока они спорили, мы с Гришей уже скрылись и ползли по вентиляции, заметно снижаясь.
- Василиса, нужно выбираться, - запросил брат. - Мы здесь заблудимся или вылезем прямо в гостиной.
- Всё в твоих руках, гений, - усмехнулась я. Ведь так теперь и было.
Гришка отвинтил на пути еще одну решетку и заглянул в люк. Под нами находилась просторная комната с новой бело-коричневой мебелью, большими круглыми креслами, стеклянным столиком, на котором стояла бутылка из-под вина, несколько бокалов, ваза с фруктами; но все предметы стояли словно нарочно раздвинутые по углам. А посередине лежал большой овальный ковер с красивым абстрактным рисунком. На одном конце стояло что-то вроде пьедестала из коричневого плюшевого материала, и на каждой из ступеней лежали распустившиеся бутоны тюльпанов. Манящий запах экзотических сладостей витал в воздухе, что слюнка текла.
Комната не пустовала. В ней беседовали двое мужчин (стоящих, к счастью, к нам задом), один из которых носил форму официанта.
- Вы потрудились на славу, - сказал второй мужчина, видимо, личный обслуживающий почтенного гостя. - Торт просто восхитительный! Скорей отнесите его моему шефу в спальню. Он будет доволен!
- Отлично! - сказал официант. - Тогда я прямо сейчас иду за подмогой. Торт доставим графу Демидову в ближайшие минуты.
- Благодарю.
Потом люди ушли. Голоса стихли.
- Давай прыгать, - предложил Гришка.
- Ты с ума сошел?! Здесь же высоко! - он меня иногда поражает.
- По-другому всё равно не спуститься. Давай на этот ковёр. Он вроде мягкий...
- Гриша, не смей! Ты себе что-нибудь сломаешь!
Но брат уже соскользнул в люк. Пришлось за ним. Безрассудный мальчуган! И я ещё его слушаюсь! Приземление оказалось действительно мягким. Но что стало с ковром? Мы его раздавили! Да и не ковёр это вовсе, а торт, о котором упоминалось в разговоре. Вот такой огромнейший торт, похожий на ковёр сверху. Лёжа на боку, я почти наполовину утопала в бисквитной массе, словно упала в мягкую грязь. Чёрт! Что теперь делать?! Как всё исправить?!
А брат без зазрения совести запихивал в рот тюльпаны, которые оказались заварным кремом и заедал кусками шоколада, отламываемыми от "пьедестала".
- Ты что делаешь?! - я выбралась из своего бисквитного плена и двинулась к Гришке. - Мы и так получим за этот торт!
По дороге я схватила со стола охапку салфеток, стала вытирать брату лицо и руки.
- Как вкусно! - он глядел на меня счастливыми глазами. - Обязательно попрошу маму, чтоб такой же спекла.