Авроры подоспели как раз в тот момент, когда она стояла над телом поверженного врага. Люпин и Муди ворвались в дом, а остальные окружили двух оглушенных Упивающихся, связали их волшебными веревками, после чего аппарировали вместе с ними в Аврорат. Ремус и Муди вышли из дома, оба были смертельно бледны, оба избегали смотреть в сторону Дианы и она, оглушенная страшной догадкой, бросилась к дверям, но Муди, несмотря на свою деревянную ногу, оказался проворнее. Крепко схватив Диану, он принялся оттаскивать ее от крыльца. Она закричала и принялась вырываться, но хватка Муди была крепкой. И пока она билась в истерике, поняв, что произошло в ее отсутствие, суровый аврор гладил ее по голове и бормотал слова утешения.
Ее так и не пустили в дом. По обрывкам случайно услышанных разговоров и по тому, что тела ее матери и тети Сары хоронили в закрытых гробах, она поняла, что Упивающиеся оторвались на них по полной. Несколько дней она провела в доме родителей Доры — «накачанная» успокоительным до состояния сомнамбулы. Преодолев неделю разборок с магловской полицией (соседи, видимо, слышали какие-то звуки борьбы, доносившиеся от их дома, но не видевшие толком ничего), открывшей дело о странном и жестоком убийстве двух немолодых женщин, она поселилась в «Дырявом котле» и полностью погрузилась в работу. Шеклболт перевел ее в свое подразделение по охране премьера. Лондонская квартира была продана за неделю до гибели ее семьи — Диана твердо решила отправить мать и тетку за границу, для чего и понадобилась крупная сумма денег (теперь эти деньги, нетронутые, лежали на счету в магловском банке). Она возвращалась в свой номер лишь для сна. Ее единственной компанией этим вечерами стали пузырьки с зельем, притупляющим эмоции, да иногда бутылка Огденского виски, злоупотреблять которым она стала все чаще. Иногда приходили Люпин или Тонкс, приносили вино, пытались ее разговорить, но, по крайней мере, с утешениями не лезли. Просто, видимо, опасались, как бы она что-нибудь с собой не сделала в одиночестве.
Когда ее пару недель назад в первый раз привели в штаб-квартиру Ордена, она едва не размазала Блэка по стенке. При виде беглого преступника, находящегося в розыске уже третий год, она недолго думая выхватила палочку и направила в Блэка «ступефай» такой силы, что тот пришел в себя только через полчаса с сотрясением и трещиной в ребре. Сириусу еще повезло, что тут же находился Люпин, который оттащил Диану от валяющегося без сознания приятеля и подробно объяснил ей, почему Орден занимается укрывательством убийцы и отморозка Блэка — у Дианы уже мелькнула мысль прикончить ублюдка, который и так уже приговорен к поцелую дементора.
Сейчас же, когда ее приняли в Орден, Диана наконец-то начала ощущать, как что-то в ее душе, казалось бы, умершее вместе с ее семьей, начинает подавать робкие признаки жизни. Она будто почувствовала себя если не живой, то хотя бы не полу-инферналом, эмоциональным мертвецом. Были ли тому заслугой зелья, которые она продолжала принимать, участие друзей по Аврорату или встреча со Снейпом, которого она подозревала с каждым днем все сильнее, она не знала, да и не особо хотела знать. Она жива, она не сошла с ума и она готова к битве как никогда.
Глава 24
Диане было отведено место в приемной департамента охраны премьер-министра. Должность была маленькой, но зато великолепно позволяла «мониторить» происходящее вокруг с точки зрения магической угрозы. Кингсли, который и ввел ее в это подразделение, она видела редко и мельком — он был человеком, постоянно находящимся за спиной премьера во время его визитов по стране, а она всего лишь неприметной секретаршей. Вокруг нее работали маглы, поэтому при встречах с Кингсли они лишь обменивались короткими взглядами. Для обмена информацией у них существовала специальная система поз и жестов, говорящих либо «все спокойно» либо «смотри в оба». И Диана успевала одним глазом глядеть в экран своего компьютера, а другим — озирать пространство вокруг себя и отслеживать подозрительную магическую активность с помощью нехитрых невербальных заклинаний.