Опасаясь, что следующим вопросом Юхана станет «Ну, как ты?», она торопливо спросила:
— Я собиралась ужинать. Составишь мне компанию?
— Нет, спасибо, я — уже. Вообще-то я по делу.
— Помочь тебе в работе?
— Нет… Помнишь, ты как-то еще в школе интересовалась как можно лишиться тела и при этом не умереть?
— Конечно!
— А помнишь, что я тогда тебе ответил?
— Разумеется!
— У меня есть подробное описание способа создания «якоря», позволяющего вернуться к жизни даже при смерти тела, — очень тихо произнес Юхан и, сунув руку себе за пазуху, извлек оттуда предмет, весьма похожий на завернутую в кусок ткани книгу.
В комнате повисла напряженная тишина. Диана стояла, не шевелясь, словно боялась, что Юхан передумает и не захочет делиться с ней своим открытием. Но Юхан присел на потертый диван и поманил ее к себе, словно то, что он принес, можно было рассматривать только в непосредственной близости друг от друга. Диана села рядом, скрестив руки на груди и с трудом удерживаясь от того, чтобы не начать упрашивать приятеля не тянуть книзла за хвост.
— Имя Герпо Омерзительного тебе о чем-нибудь говорит? — еще тише спросил Юхан.
— Слышала о нем кое-что, весьма нелестное. Вроде того, что он заключил сделку с дьяволом и тот вытащил его с того света.
— Собственно, с того света он вытащил себя сам, без помощи дьявола. Он оставил что-то вроде мемуаров о своих опытах с бессмертием, но вот уже около пятисот лет они считаются утерянными. Хотя один чувак в восемнадцатом веке каким-то образом их обнаружил, правда, тут же постарался перепрятать понадежнее.
— Какой чувак?
— Джузеппе Бальзамо.
При этом имени Диана, наливавшая чай в чашки, от изумления промахнулась и залила и без того не самую свежую скатерть дымящейся жидкостью золотисто-коричневого цвета.
— Шутишь?! Но ведь этот Бальзамо был всего лишь талантливым авантюристом и алхимиком-любителем, а не… Или я чего-то не знаю?
— Да уж, видимо, не знаешь. Бальзамо был маглорожденным волшебником, старательно скрывавшим свой дар, но вовсю им пользовавшимся. Если оставить в стороне его невинные развлечения в виде продажи лохам всяких «чудодейственных» снадобий, оживлений статуй и сеансов спиритизма, есть кое-что гораздо менее невинное — его эксперименты с попытками создать философский камень и обрести бессмертие.
— Ему удалось?
— Нет, но он нашел утраченные записи Герпо Омерзительного, расшифровал их и повторил его опыт с бессмертием.
Диана затрясла головой, стараясь осмыслить услышанное. То, что всемирно известный жулик и мистификатор Джузеппе Бальзамо, он же граф Алессандро Калиостро, был волшебником, казалось таким же маловероятным, как существование инопланетян — в принципе возможно, но уж больно отдает выдумкой. Как ему удавалось скрывать свой дар от магической общественности Европы того времени? Да и зачем? Жечь еретиков и колдунов в то время в Европе практически перестали, а к концу восемнадцатого века и вовсе пошла мода на безбожие и обезглавливание королей и церковных прелатов. А главное — что там еще за эксперименты с бессмертием?
Она протянула довольному произведенным эффектом Юхану чашку с чаем и сказала:
— Давай, колись уже, не томи.
Тот оставил чашку в сторону и тут же продолжил (театральные паузы были совсем не в его стиле):
— Короче, этот Бальзамо нашел каким-то образом записи Герпо, перевел их (а они были сделаны на древнегреческом и зашифрованы) и на всякий случай создал для себя любимого то же самое, что и Герпо.
— Да что создал-то, черт тебя дери?!
— Слышала что-нибудь о крестражах?
— «Что до крестража, наипорочнейшего из всех волховских измышлений, мы о нем ни говорить не станем, ни указаний никаких не дадим», — процитировала Диана выдержку из «Волхования всех презлейшего» — книги, за рассматривание которой на третьем курсе ей впаяли неделю отработок у Хагрида. — Единственная фраза во всей хогвартской библиотеке, в которой можно найти упоминание об этих твоих крестражах. Так это оно и есть?