— А как они вообще проникли в «Дырявый котел»?
— Мои ребята взяли за жабры хозяина этой богадельни, — ответил Грозный Глаз. — Два часа «кололи», пока тот не рассказал, что с вечера к нему приходил человек, явно под «обороткой». Сунул ему полста галеонов и попросил утречком ничему не удивляться и не болтать. Выспросил у него все, что тот знает про Змейку — когда она приходит, когда уходит, кто у нее бывает и прочее.
— Допрос проводился под «Веритасерумом»? — спросил Шеклболт.
— Откуда в «Дырявом котле» «Веритасерум»? — неприятно усмехнулся Муди. — обычно оперативники с собой его не таскают, всякие баночки-скляночки — это для криминалистов да для следователей.
— Вы его били, что ли?! — возмутилась Молли.
— Нет, б…ь, кадриль танцевали! — рявкнул Муди. — У нас начали похищать авроров, а нам прикажете цацкаться с козлами, которые им потворствуют?!
На некоторое время за столом повисло напряженное молчание, затем снова раздался голос Люпина:
— А какие вообще предположения, кому она могла понадобиться, чтобы похищать ее из столь людного места?
— Да черт его знает, — ответил Муди. — Перейти дорогу кому-то из Упивающихся она пока не успела. Не считать же поводом для мести то, что она не дала себя замочить тогда, в феврале! К тому же она не маглорожденная, а полукровка, а это уже кое-что. Снейп вон тоже полукровка и ничего — цел пока.
— Кстати, о Снейпе, — Артур Уизли встал и принялся расхаживать по не слишком просторной кухне, — если это действительно Упивающиеся смертью, он должен быть в курсе. Почему он не явился?
Кингсли задумчиво теребил серьгу в ухе.
— У него с утра уроки, — ответил он. — Когда я пытался связаться с ним через камин, его у себя уже не было. Я отправил ему сову, возможно, он уже получил мое послание. В любом случае, я поговорю с ним сегодня же.
* * *
Голова жутко болела, будто с перепоя. А еще было холодно и ныли затекшие от лежания на каменном полу мышцы и суставы. Но самым скверным было это ощущение дежавю — она снова вляпалась, как тогда, на пятом курсе, с Краусом. Но на этот раз по-настоящему. И не по собственной вине.
Накануне вечером она вернулась в свой номер. Ничего не говорило о том, что за дверью, на которую было наложено несколько охранных заклинаний, ее поджидали. Но как только она вошла, взгляд ее тут же наткнулся на распростертое на полу мертвое тело ее совы, а еще через мгновение она заметила в комнате двоих людей в масках. Воспользоваться палочкой она не успела, в нее полетел красноватый луч, по голове словно ударили кувалдой, а затем все потонуло в темноте, пронизанной разноцветными вспышками.
Диана со стоном поднялась и села на полу. Помещение, где она находилась, походило на темницу и, скорее всего, и было ею. В углу — соломенный матрац и старый-престарый плед, призванный изображать одеяло, возле импровизированной постели стоял глиняный кувшин, под забранным толстенными решетками окошком — хромоногий стул. На камеру Аврората не похоже, да и не прячут авроры лица под масками, даже те, кто служит в Специальном батальоне.
При мысли о том, что она попала в плен к Упивающимся, все внутри нее захолодело. Услужливое воображение тут же начало подбрасывать картины того, что могло ее ожидать здесь, картины одна страшнее другой; и быть пущенной на ингредиенты для темномагических зелий было еще не самой худшей из перспектив. Она обхватила себя руками и сжалась в комок, пытаясь справиться с растущими в душе ужасом и беспомощностью. В Ордене, конечно, узнают об ее исчезновении (а может, уже знают), но живой вряд ли найдут. Какая же она идиотка! Что ей стоило нанести себя на карту, не откладывая все на последний момент! Так глупо сдохнуть из-за собственной беспечности, гриффиндорцы ею бы гордились! Сапожник без сапог, мать твою!
На неверных ногах она добралась до матраца и села, прижавшись к сырой каменной стене спиной. Она была одета в то же, в чем была на работе — тонкий голубой свитер из кашемира и черную юбку, колготки и туфли на мягкой подошве. Палочку у нее, конечно же, отобрали. В камере было довольно прохладно, но вид пледа показался ей подозрительным, чтобы накрыться им, мало ли, вдруг он кишит блохами или чем-то в этом роде. Поэтому Диана просто свернулась на матраце в позе эмбриона и постаралась ни о чем не думать. Все равно сейчас она совершенно бессильна что-либо сделать, а мысли о предстоящих мучениях способны свести с ума кого угодно. Нужно для начала дождаться хотя бы подобия объяснения тому, за каким троллем ее притащили сюда.