* * *
Сова Шеклболта нашла Снейпа, когда тот заканчивал первый сдвоенный урок у четвертых курсов Рейвенкло и Хаффлпаффа. Когда по классу начали, было, прокатываться удивленные возгласы (совы обычно не летели прямо в классы без крайней необходимости), Снейп «фирменно» зыркнул на учеников, и в классе снова воцарилась тишина. Он отвязал от совиной лапки маленький кусочек пергамента и принялся читать. С трудом заставив себя не измениться в лице от известия об исчезновении Беркович, Снейп судорожно стиснул записку в руке и сунул ее в карман сюртука. Когда он поднял глаза, совы уже не было в классе, похоже, ей было не велено дожидаться ответа. Еле дождавшись конца урока, Снейп запер класс и почти бегом направился в кабинет Дамблдора.
Войдя в директорский кабинет, Снейп, не говоря ни слова, протянул Дамблдору послание Кингсли. Тот пробежал его глазами, чуть побледнел и принялся барабанить пальцами по столу. Наконец, он спросил:
— Ты что-нибудь слышал об этом от?.. — он не договорил.
— Я уже две недели не получал от него вызова, — ответил Снейп — Но и во время наших предыдущих встреч он ни разу не упоминал ни о самой Беркович, ни вообще о планах похищения кого-то из Ордена.
— Тем не менее, я уверен, что без Упивающихся здесь не обошлось.
— Я тоже. Но я понятия не имею, зачем она могла понадобиться им. Она ведь не маглорожденная.
Дамблдор нахмурился, и у Снейпа появилось серьезное подозрение, что директор, мягко говоря, догадывается о причинах похищения Дианы Шеппард. Неприятно полоснуло ощущение того, что Дамблдор опять темнит, не раскрывая до конца карт. Хотя, за столько лет пора бы уж привыкнуть, что не на свете такого человека, перед которым Дамблдор был бы до конца открыт. Наверное, поэтому он и стал тем, кем стал — самым могущественным и влиятельным волшебником современности, которого боится сам Темный Лорд.
— Вы ничего не хотите мне сказать? — вопрос против его воли прозвучал излишне требовательно.
— Нет, Северус, — мягко ответил Дамблдор. — У меня действительно есть предположения насчет того, что могло понадобиться Волдеморту от Дианы, но я до конца не уверен. Просто прошу тебя — постарайся узнать, где она сейчас находится. И еще — если я прав в своих предположениях, ей ничего серьезного не грозит, убивать ее не будут.
Вернувшись в свой класс, Снейп честно постарался сосредоточиться на проведении оставшихся уроков, но удавалось это с трудом. Уверенность Дамблдора, что без Волдеморта здесь не обошлось, передалась и ему, но вот чего он не мог ни понять, ни принять, так это его спокойствия. Как можно быть уверенным в том, что у Волдеморта ей ничего не грозит! Не будут убивать — так у Упивающихся масса способов сделать существование любого человека настолько невыносимым, что смерть может показаться избавлением. Да и как он должен узнавать, где они ее прячут, эту сорвиголову (он был почему-то уверен, что Беркович попалась исключительно по собственной глупости и склонности к авантюрам)? Не приставать же с расспросами к каждому из приближенных Темного Лорда. Да и заявиться в Малфой-мэнор без приглашения хозяина или вызова Лорда выглядело бы, по меньшей мере, странно.
Беспокойство и раздражение, овладевшие им, вылились в сотню снятых с трех факультетов баллов, и только его любимых слизеринцев в этот день миновала карающая десница стихийной силы, именуемой «профессор Снейп в дурном настроении».
* * *
Вынужденное ничегонеделанье и неизвестность постепенно довели Диану до состояния, похожего на полузабытье. Время от времени она погружалась в дремоту, приходя в себя, принималась ходить по камере, выкладывала на полу соломинками, выдернутыми из тюфяка, всякие узоры. К концу вторых суток своего пребывания здесь она настолько отупела, что почти перестала предаваться размышлениям. Мысли ворочались в голове вяло и нехотя. Перед тем как стемнело, ей пришла в голову идея о том, что она слишком давно не практиковалась в «очищении сознания» и, повалившись на свое ложе, старательно принялась «очищать» мозг от остатков мыслей (даром, что мысли и сами потихоньку сошли на нет). «Завтра я начну разговаривать с воображаемым собеседником, а еще через три денька медленно, но верно спячу», — отстраненно подумала она, споласкивая лицо остатками воды в кувшине.