Боль в голове становилась все сильнее, она почти теряла сознание, пустой желудок грозил вывернуться наизнанку, а Волдеморт все продолжал копошиться в ее голове, словно в набитом всякой всячиной ящике, пытаясь найти в этом беспорядке нужную вещь. Теперь картины прошлого проплывали в прямом хронологическом порядке — от детства к последним дням.
И внезапно все закончилось. Волдеморт вылез из ее сознания и теперь, наклонив голову чуть набок, спокойно наблюдал за тем, как она без сил сползает по стене, подавляя рвотный спазм.
— Кто был тот человек в черном и с пейсами? — спросил он, не дожидаясь, пока она окончательно придет в себя?
— Башевис, — чуть слышно ответила Диана. — Из израильского Аврората…
— Что он от тебя хотел?
— Дело Штерна… Интересовался…
— И все? Он тебе передавал что-нибудь? Рассказывал о твоей семье?
Диана отрицательно мотнула головой.
Волдеморт опустился перед ней на корточки и крепко сжал пальцами ее подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. Она вздрогнула от прикосновения и тут же с удивлением заметила, что пальцы у него не ледяные, приближающиеся к температуре абсолютного нуля, а просто холодные, как у обычного, вечно зябнущего человека.
— Я ведь легко могу найти то, что ты пытаешься от меня скрыть, девчонка! — все тот же шелестящий, обманчиво мягкий голос.
— Ищите… Я не вру…
Странно, страха не было, только безграничная усталость и желание побыстрее сдохнуть. Все равно живой ей отсюда не выбраться…
Он убрал руку и резко поднялся.
— Ты ничего не знаешь, это видно. Хотя и странно. Тем лучше. Мы поговорим с тобой… на днях.
Она не заметила, как он ушел, будто выпала из реальности на несколько секунд. Лишь когда вновь навалилась прежняя гнетущая тишина глухого подземелья, она опомнилась, отползла в угол, и там ее вырвало. Голове сразу стало получше, боль уменьшилась. Немного посидев с закрытыми глазами, дрожа всем телом от слабости, Диана также ползком добралась до своего матраса и повалилась на него, свернувшись в позе эмбриона. После чего снова потеряла сознание.
Когда она снова открыла глаза, в зарешеченное оконце уже пробивались солнечные лучи.
Глава 26
Состояние ее было похоже на то, какое бывает, когда проспишь часов четырнадцать и встанешь далеко за полдень — отлежанное тело и тяжелая, будто деревянная голова. Вначале Диана не поняла с чего ее так «ломает». Но, вспомнив события минувшей ночи, содрогнулась.
Хотелось бы думать, что все это — всего лишь кошмар, привидевшийся ей от недоедания и сводящего с ума безделья. Но уж больно ярким был этот кошмар, особенно процедура рытья в ее воспоминаниях, когда Волдеморт неторопливо, вдумчиво, так сказать, с чувством, с толком и с расстановкой перетряхивал картинки ее прошлой жизни, явно наслаждаясь ее мучениями.
Когда она попыталась максимально точно охарактеризовать свое нынешнее положение, в голове вертелось только одно, краткое и емкое русское словечко «ж…а». То, что ее вроде пока не собирались пускать по кругу или приносить в жертву, утешало мало. В том-то и дело, что именно «пока». Получив желаемое Волдеморт, скорее всего, предпочтет избавиться от нее. В крайнем случае, попытается перевербовать, а не добившись этого, все равно прикончит, медленно и, как водится, крайне мучительно. Выход в сложившейся ситуации напрашивался один — просто сидеть и ждать, как будут разворачиваться события и действовать по обстоятельствам.