— Да он вообще думает, что ты ушел почти сразу. Ты хочешь уйти?
— Да, прости, больше не могу здесь оставаться. Завтра у меня четыре сдвоенных урока, я должен подготовить класс и написать хотя бы примерный план занятий.
— Ты превращаешься в типичного учителишку, Сев! — сардонически усмехнулся Малфой.
— Чем больше я буду походить на учителишку, тем лучше для нашего дела, ты согласен?
— Ты прав. Конечно, ты можешь идти. Спасибо, что заглянул.
— Еще раз поздравь от меня Нарциссу.
— Да-да… Как там Драко? — голос Малфоя слегка сел.
— Нормально. Он, наконец, стал более серьезным, чем раньше. Правда, забросил квиддич, но, думаю, это и к лучшему. Я наблюдаю за ним.
Малфой, рассеянно кивнув, вызвался проводить Снейпа до границ антиаппарационного барьера, в спешке им восстановленного.
* * *
Вернувшись к воротам школы, Снейп снял плащ и маску Упивающихся и, спрятав их, решительно направился к себе. С одной стороны он был рад тому, что Беркович удалось сбежать, и он невольно восхитился ее мастерству и мужеству, но с другой вызывал беспокойство тот факт, что аппарировала она раненной. Кто знает, где она сейчас и в каком состоянии. Ее вполне могло расщепить и, возможно, она теперь лежит неизвестно где, истекая кровью.
Мучительно размышляя о том, где теперь ее следует искать, Снейп спустился в слизеринские подземелья. Можно было бы поднять сейчас ее личное дело и узнать ее лондонский адрес или адрес ее родственницы в Шеффилде. Но Беркович — далеко не дура, она понимает прекрасно, что именно там ее будут искать в первую очередь. Есть вероятность, что она могла отправиться к кому-то из друзей. Но о ее друзьях Снейпу известно не было. Помнится, еще в школе она дружила с Хильдой Мелвилл, но после окончания учебы их пути, похоже, больше не пересекались — мисс Мелвилл вышла замуж за немца и сейчас живет в Германии. Вряд ли Беркович направится туда, тем более что ее муж известен как антисемит и сторонник идей Темного Лорда. В Аврорате у нее вообще только приятели, но не друзья. В Ордене… Может быть, Люпин?
А это идея, подумал Снейп. С Люпином у Дианы очень даже неплохие отношения, а оборотень со всем присущим ему гриффиндорским безрассудством несомненно бросится спасать коллегу по Ордену, даже с риском для собственной жизни. Луна сейчас в стадии убывания, так что Люпин вполне вменяем.
Подходя к дверям своих покоев, Снейп уже размышлял о том, попытаться ли связаться с Люпином через камин прямо сейчас, или подождать до утра, но внезапная волна холода отвлекла его.
Он обернулся. В двух шагах от него парила призрачно-белая фигура Кровавого Барона. Снейп слегка поклонился ему и произнес:
— Добрый вечер, господин Барон.
Призрак в ответ меланхолично кивнул и прогудел:
— Уж скорее, доброй ночи, молодой человек. Бессонница в вашем возрасте — это серьезно.
— У меня были срочные дела, — уклончиво ответил Снейп. Внезапно у него мелькнула мысль и он напрямую спросил:
— Скажите, господин Барон, вы можете отыскать человека по вещи, ему принадлежащей?
Барон несколько секунд молчал, уставившись в пол, Снейп даже подумал, что призрак задремал, но тот внезапно поднял голову и, взглянув на Снейпа своими жутковатыми, белыми чуть навыкате глазами, ответил:
— Я — нет. Эльфы могут.
— Эльфы? — не понял Снейп.
— Домовики, — пояснил Барон. — Магия эльфов отличается от нашей. Они могут многое из того, что простым волшебникам вряд ли когда-нибудь будет доступно. Не стоит их недооценивать. Человек, которого вы хотите найти, жив?
— Не знаю.
Барон молча кивнул, давая понять, что их беседа окончена, и плавно поплыл прочь по темному коридору. А Снейп почти бегом бросился в самый конец коридора, где находилась дверь в его комнаты.
Торопливо сбросив мантию на кресло, Снейп направился к массивному резному бюро в углу так называемой гостиной (больше напоминавшей, впрочем, библиотеку). Резко выдвинув один из ящиков, он извлек оттуда палочку Беркович и слегка провел по ней кончиками пальцев.
Ее палочка была сильно похожа на его собственную, возможно даже, что сделаны они из одной породы дерева, только с разной сердцевиной. Другое отличие — светлая костяная рукоятка, совершенно без украшений, но выточенная так, чтобы безупречно ложиться в маленькую девичью ладонь.