Когда она проснулась, она сразу же вспомнила, что Снейп оставил ей лекарство на тумбочке, сказав, чтобы она его выпила, если станет совсем плохо. И вот уже час она боролась с искушением выпить его и прекратить свои мучения еще на несколько часов, но каждый раз останавливала себя словами «Потерплю еще немного». Снейп наверняка уже ушел в Хогвартс и кто знает, когда он снова объявится. А ей все это время придется терпеть боль.
Голос, называющий ее по имени, вывел ее из состояния оглушенности собственными ощущениями. Она подавила рвущийся наружу всхлип и с трудом открыла глаза. Снейп, одетый в привычные чёрный сюртук и черную мантию стоял над ней и смотрел на нее, как ей показалось, недовольным взглядом.
— Плохо? — спросил он, дотрагиваясь до ее лба.
Она только кивнула, не в силах отвечать.
— Девочка, я же оставил вам обезболивающее, почему вы его не пьете? Боитесь, что я вас отравлю? — он взял с тумбочки флакон и, осторожно приподняв ее голову, поднес его к ее губам.
Она перехватила его руку, стесняясь того, что он поит ее лекарством, словно тяжелобольную и выпила зелье самостоятельно.
— Я думала подождать еще немного, — прошептала она.
Снейп смерил ее странным взглядом, и покачал головой, а в его тоне отчетливо слышалась озабоченность:
— Подождать? Не знал, что вы склонны к мазохизму! Вы же были почти зеленая от боли! — и, взметнув полами мантии, он вышел из комнаты.
Диана не удержалась от улыбки при этих словах. Слышать нотки беспокойства в его голосе оказалось неожиданно приятно и не потому, что о ней заботились, а оттого, что это был именно он — «Гроза и Ужас подземелий», самый строгий и стервозный профессор Хогвартса, о котором все говорили, что у него вместо сердца — склянка с формалином.
Боль начала быстро отпускать и Диане даже удалось немного, очень аккуратно, подвигать затекшей левой рукой. С облегчением она откинулась на подушку. Ее по-прежнему знобило, да и тело ломило от высокой температуры, но это были уже сущие пустяки.
Он появился, левитируя перед собой поднос с чем-то накрытым салфеткой с гербом Хогвартса. Опустив его на тумбочку, Снейп вынул из карманов мантии несколько пузырьков с зельями и расставил их по порядку на тумбочке.
-Это жаропонижающее и противовоспалительное, — сказал он, протягивая ей два пузырька,— выпейте прямо сейчас.
Он внимательно наблюдал за тем, как она послушно опустошает обе бутылочки. Ею вдруг овладело беспокойство, что он сейчас уйдет, а она останется совсем одна, запертая в чужом доме. Удивляясь сама себе, она схватила Снейпа за руку и прошептала:
— Вы уходите?
От неожиданности Снейп вздрогнул и даже не попытался освободиться. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, затем Снейп все-таки отдернул руку. Он казался растерянным, а глаза его странно блестели. Отводя взгляд, он поправил на ней одеяло, резко встал и, глядя куда-то поверх ее головы, сухо сказал:
— Я оставляю вам дневной запас лекарств, сами разберетесь в них. Обязательно поешьте, если не хотите, чтобы зелья прожгли дырку в слизистой вашего желудка. Вечером я приду и сделаю вам перевязку. И еще: если захотите походить по дому, не подходите близко к окнам. Я их зачаровал так, что снаружи дом выглядит необитаемым, но осторожность еще никому не вредила.
* * *
— Чаю, Северус? — любезно спросил Дамблдор, складывая ладони «домиком».
«Лучше стрихнину!» — очень хотелось ответить Снейпу в ответ. Вчерашние возлияния у Малфоев, затем бессонная ночь, помноженная на дневную нервотрепку (четыре сдвоенных урока Защиты, и под занавес — шестой курс Гриффиндора и Слизерина, в течение которого Поттер и Малфой только чудом не покалечили друг друга) давали о себе знать, и голову постепенно охватывал тугой обруч боли, грозившей разыграться не на шутку.
Он только скривился и покачал головой, раздумывая, стоит ли сообщать директору о том, что Беркович нашлась. Но Дамблдор опередил его:
— Ты нашел ее, Северус?