В середине учебной недели коридоры и укромные уголки обычно пустовали — студенты либо отсыпались, готовясь к напряженному дню, либо занимались зубрежкой. Проверив башни Гриффиндора и Рейвенкло, она спустилась в корпус Хаффлпаффа, а затем в подземелья. Кроме нее, по школе дежурил еще один аврор. Увидев его, она улыбнулась ему, а он молча отсалютовал ей палочкой, после чего они разошлись каждый в свою сторону.
Для очистки совести Диана решила наведаться на Астрономическую башню. Неслышно поднимаясь по ступеням благодаря мягким резиновым подошвам своих ботинок, Диана вдруг поймала себя на ощущении, что наверху кто-то есть. Может, это и излишняя подозрительность, но на всякий случай она набросила на себя Дезиллюминационные чары и взяла палочку наизготовку.
У самого края смотровой площадки, опираясь руками о парапет, стояла высокая худая фигура, одетая в просторную светло-фиолетовую накидку, длинные белые волосы слегка развевались на ветру. В человеке, любовавшемся красотами лунной ночи, даже со спины легко угадывался Дамблдор, однако Диана не торопилась выдавать своего присутствия, не сводя с него глаз и направив на него свою палочку.
Внезапно Дамблдор вздохнул и, чуть повернув голову в ее сторону, тихо спросил:
— Надеюсь, Диана, дежурство проходит спокойно?
Удивляться способности Дамблдора «видеть спиной» даже несмотря на маскировку или читать мысли, не глядя собеседнику в глаза, Диана перестала еще на шестом курсе, поэтому она лишь вздохнула и сняла Дезиллюминационные чары, не убрав, впрочем, палочку. Директор полностью повернулся в ее сторону и теперь смотрел на нее с легкой и какой-то усталой улыбкой.
— Мучаетесь бессонницей? — спросила она только для того, чтобы что-нибудь спросить.
— Скорее, использую возможность спокойно поразмыслить, — ответил Дамблдор. — Ночь — лучшее время для размышлений.
Диана подошла чуть ближе, внимательно глядя в глаза директору. Неясно, было ли это из-за мягкого, обманчивого света луны, или просто в темноте, но сейчас Дамблдор выглядел немного лучше, чем в последний раз, когда она видела его, хотя рука, по-прежнему черная и иссохшая, явно не шла на поправку. Заметив ее взгляд, он сунул руки в рукава мантии и произнес:
— Господин Башевис передавал вам привет. Он рад, что вы не вернули ему книгу. Это значит, что он свою миссию выполнил, не так ли?
— Да, — ответила Диана. — Я могу прочесть ее, хотя и не горю желанием изучить ее во всех подробностях. Профессор… Можно задать один вопрос? Это касается Сами-знаете-кого... Зачем ему моя книга?
— Чтобы повысить свои шансы стать бессмертным, — ответил Дамблдор. — Единственная вещь, которой он по-настоящему когда-либо боялся, это его собственная смерть. Банальный и обычный для нормального человека страх, но для него он превратился в настоящую манию, во многом определившую его цель и поступки.
— Но ведь у него есть крестражи, неужели ему мало?
— Как вы узнали о крестражах? — в вопросе Дамблдора, казалось, не было удивления.
— Догадалась. Причем вы сами как-то натолкнули меня на то, чтобы попытаться найти объяснение его возрождению.
Дамблдор кивнул:
— Он использует любую существующую возможность. Кроме того, с крестражами у него возникла одна существенная проблема — он знает о том, что я о них догадался.
— А вам известно, где они спрятаны? Или, хотя бы, сколько их? Ведь он их создал не один и не два, верно?
— И даже не три, к сожалению. Два из них уже уничтожены. Один — еще до его возвращения, второй удалось уничтожить недавно.
— Он что-нибудь почувствовал?
— Не думаю. Но все же узнал, что, по крайней мере, одного из них он лишился. И понял, что следует предпринять более активные шаги для получения книги. Видите ли, возможности для раскалывания души и создания крестражей не бесконечны и он, кажется, и сам уже это понял. Если он попытается создать хотя бы еще один крестраж взамен утерянного, он вернется в свое прежнее бестелесное состояние, причем на этот раз это будет необратимо. Даже у Темной магии есть предел возможностей. Вот тут ваша книга ему очень бы пригодилась. Теперь он либо начнет перепрятывать крестражи, либо усиливать защиту тайников.