— Я могу быть уверенной в том, что после того, как уйду, вы не вскочите на ноги и не ринетесь куда-нибудь еще?
— Беркович, не испытывайте моего терпения, — он попытался изобразить свой «фирменный» взгляд, приводивший в трепет толпу третьекурсников, но слабость не позволила сделать это в полной мере, да и Диана уже давно вышла из того возраста, когда на нее еще можно было произвести соответствующее впечатление подобным образом.
— И не собиралась даже. Просто желаю знать наверняка, что мои труды не пойдут насмарку. Я вам с трудом кровь остановила и не хочу, чтобы кровотечение началось снова.
Он удрученно вздохнул и добавил уже более миролюбивым тоном:
— Я никуда не собираюсь отправляться в таком состоянии, не волнуйтесь. Просто ваше отсутствие на посту могут заметить.
— Хорошо, я пойду, но прежде… — и Диана снова направилась в кладовую, где захватила еще два фиала — с кроветворным и Сном без сновидений.
— Вы выпьете все это, и я тут же уйду, — и протянула ему кроветворное. Пока он его пил, она накапала солидную дозу снотворного в стакан с водой и, не дав Снейпу опомниться, протянула стакан:
— И это тоже.
Через минуту он уже спал. Диана глубоко вздохнула и с силой провела ладонями по лицу. Спина болела, глаза щипало от бессонной ночи, а во всем теле появилась неприятная слабость, какая бывает после приступа сильнейшей боли или длительного напряжения. Она перевела взгляд на Снейпа и неожиданно для самой себя улыбнулась. Лицо его было спокойным и расслабленным, отчего он казался моложе и как будто уязвимее. Продолжая удивляться самой себе, она протянула руку и дотронулась до его щеки, ощущая под пальцами иголочки щетины.
Девушка взглянула на приготовленные ею ранее бинты. Раны лучше будет перебинтовать, чтобы в них не попала инфекция. Она взяла несколько марлевых салфеток, обработала их дезинфицирующим заклинанием и осторожно стала закрывать ими раны на его боку и груди, закрепляя их на коже пластырем. Она поймала себя на том, что непроизвольно разглядывает его. Он был худой — не тощий, а скорее тонкокостный и жилистый, с очень светлой кожей, странно контрастирующей с его черными волосами. В глаза бросилось несколько старых шрамов — один довольно глубокий, под левой ключицей, неровный и явно как попало залеченный. Другие, потоньше, на животе и плечах, очень похожие на те, что остались у нее после побега из Малфой-мэнора. Спину его она видеть не могла, но не удивилась бы, если бы обнаружила и там что-нибудь подобное. Сколько же раз он возвращался от этого красноглазого урода в таком состоянии, сколько раз ему приходилось самому себя «латать»? Как, зная обо всем этом, Дамблдор лишил его возможности получить нормальную врачебную помощь? Что было бы, если бы она не узнала о том, что с ним произошло, смог бы он сам выявить «подарок» в виде сепсиса, который почти гарантированно убил бы его через три дня? При мысли о том, что он мог умереть, ей стало по-настоящему плохо.
Уходить не хотелось, но и оставаться здесь до утра, рискуя навлечь на себя его гнев, когда он проснется, тоже был не вариант, и Диана решительно направилась к двери. Но тут ее ждал сюрприз — Снейп запер дверь собственноручно, видимо, своим личным заклинанием, ей неизвестным, и «Аллохомора» не сработала. Она попробовала «Фините инкантатем», но и это не помогло. Скорее всего, заклинание было основано на пароле, который знал только сам автор. Тратить время на длительную процедуру взлома не очень хотелось, и Диана направилась к камину, рассчитывая попасть сначала к себе в комнату, а затем — обратно в подземелья, которые ей надлежало караулить до утра. Каково же было ее раздражение, когда в баночке с Дымолетным порохом, стоявшей у каминной решетки, она обнаружила лишь его тонкий слой на самом дне. Такого количества не хватило бы даже для того, чтобы вызвать кого-нибудь по каминной сети. Был ли у Снейпа запас пороха, и если был, то где он его хранил, она не имела ни малейшего понятия.
— Черт! — она отошла от камина и подошла к дивану. Снейп спал крепко, и добудиться его после того количества снотворного, что она ему подсунула, было вряд ли возможным.
— Замечательно, — пробурчала она, — может, мне стоит припрятать вашу палочку, чтобы вы прямо с утра не превратили меня в крысу?