— Римус, а кто эта девушка? — спросила она, ткнув пальцем в колдографию.
— Это Уинфрид Крэбб. Она сейчас замужем за одним из упиванцев, не помню его фамилии.
— А это? — Диана наугад ткнула в одну из рейвенкловок.
— Не помню… Кажется, ее звали Дороти.
«Поищем среди гриффиндорок. Хотя это плохая идея…»
Впрочем, не такая уж и плохая, тут же подумалось ей — взгляд Снейпа был устремлен именно в сторону студентов Гриффиндора. Одногруппниц Люпина было трое — все довольно симпатичные.
— Римус, а как звали твоих одногруппниц? — спросила она снова, протягивая Люпину колдографию.
Тот отставил чашку с недопитым чаем и начал перечислять:
— Вот эта блондинка — Мэри Макдональд. Она сейчас в Штатах. Их семья уехала из Англии после того, как Упивающиеся убили ее брата. Темноволосая девушка — Дорказ Медоуз. Она состояла в Ордене Феникса. Убили и ее саму, и всю ее семью. А это — и Римус мечтательно и грустно заулыбался, — Лили. Лили Эванс, мать Гарри.
«Лили».
Лили Эванс и правда была весьма привлекательной — это было заметно даже несмотря на то, что колдография выцвела за эти годы. Длинные темно-рыжие волосы, огромные светлые (цвет их определить с точностью не представлялось возможным) глаза, правильные черты лица и улыбка, способная растопить даже масло в холодильнике. Такие яркие красавицы всегда находятся в центре мужского (да и женского тоже) внимания. А Римус меж тем продолжал:
— Таких глаз, как у нее, мне больше ни у кого прежде не приходилось встречать. Глаза — единственное, что Гарри унаследовал от нее. Глаза и характер. В остальном он точная копия Джеймса.
Действительно, хоть Поттера-младшего Диана видела в школе несколько раз мельком, но необычный, изумрудный цвет глаз мальчишки она запомнила, тем более что они так контрастировали с его черными, вечно взъерошенными волосами… Рыжая, зеленоглазая, красивая… Настоящая колдунья. На всякий случай Диана спросила:
— А у вас не училась такая Лили Дюпон? Или, может быть, у нее была другая фамилия…
Никакой «Лили Дюпон» не существовало в природе, Диана выдумала только что.
— Нет, — уверенно ответил Люпин. — Вообще других девушек по имени Лили на моей памяти в Хогвартсе больше не было. Может, она училась в более ранние годы, не знаю.
Значит, это действительно именно та Лили. Диана грустно всматривалась в колдографию. То, что у нее с Джеймсом Поттером бурный роман, было видно невооруженным взглядом — ее будущий муж то и дело по-хозяйски пытался приобнять ее за плечи, смеясь и говоря что-то, а Лили, изо всех сил стараясь сохранить на лице серьезное выражение, сбрасывала его руку со своего плеча, хотя видно было, что подобные знаки внимания ей более чем приятны.
Была, конечно, вероятность в один-единственный процент, что существовала где-то другая «та самая» Лили. Но факты сами складывались в безупречную конструкцию. С кем ближе всего из представителей противоположного пола общаются школьники? Конечно же, с однокурсниками. Вряд ли Снейп в том возрасте мог похвастать широким кругом знакомств, как в магических, так и в магловских кругах. Да и неприязнь Снейпа в Поттеру-младшему (которая даже Диане бросилась в глаза) получала вполне земное объяснение — вряд ли Снейпу было очень радостно каждый день видеть перед собой уменьшенную копию человека, отнявшего любимую женщину и не сумевшего ее защитить.
Римус продолжал говорить, но Диана слушала его вполуха. Единственное, что ей удалось запомнить, что поначалу Лили Поттера-старшего на дух не выносила, считая его неисправимым раздолбаем и выпендрежником. Но с шестого курса неожиданно сменила гнев на милость и начала дружить с ним, притом, что половина мальчишеского состава Хогвартса не прочь была бы начистить Джеймсу его смазливое лицо, чтобы отбить у него первую красавицу школы. Но при этом Люпин ни словом не обмолвился о том, что у Лили был, хоть и кратковременный, но роман со Снейпом. А значит, его попросту не было — судя по накатившему на него приступу воспоминаний о счастливой юности, такой подробности он бы точно не упустил.
Для вида Диана еще пролистала альбом, глядя невидящими глазами сквозь колдографии и переваривая полученную информацию. Выводы же были не особо оптимистичными.