Когда он понял, что уже не видит в ней ни «солдата» Ордена, ни бывшую студентку, ни просто привлекательную, но совершенно чужую молодую женщину? Может быть, в то злосчастное утро, когда очнулся после ранения и нашел ее, спящую на полу перед своим камином? Или может уже тогда, когда ухаживал за ней? Ответа на этот вопрос так и не находилось, да это уже и не было важно.
Была ли она в его понимании красива? Она настолько была внешне не похожа на Лили, что об этом он даже не задумывался. Возможно, когда-то он бы и задался мыслью о том, что думая о ней, он изменяет памяти Лили. Теперь же она и Лили были настолько «на разных полюсах», что их даже смешно было смешивать. Чувства к той и к другой хоть и имели сходную природу, но при этом были настолько разными, что никак не могли оскорбить друг друга. Он действительно сильно привязался к ней, это было бессмысленно отрицать. Было ли это нечто большее, чем привязанность? А вот на этом вопросе он предпочитал не сосредоточиваться вовсе, особенно после того краткого разговора с Дамблдором. Как бы ни бесило его осознание того, что директор, пусть и очень деликатно, но вмешивается в его личную жизнь, он не мог не признать его правоту именно сейчас. Лучше ему держаться от нее на расстоянии, так будет лучше для всех.
Глава 40
Школу постепенно начало охватывать предрождественское безумие. В коридорах, во дворе, в Большом зале студенты обсуждали планы на зимние каникулы, гадали, что получат в подарок и прикидывали, что подарят близким. Среди девочек, да и мальчиков тоже, вовсю по рукам ходили каталоги с самыми разнообразными товарами — от косметики и игрушек до одежды и гоночных метел. В Большом зале Хагрид уже установил голубую красавицу-ель, а вечером первоклашки под руководством Флитвика украсили ее. Преподаватели тоже поддались всеобщему настроению и даже их лица были если не радостными, то хотя бы менее напряженными, чем в течение всего семестра.
Диссонансом к этой атмосфере веселья выглядел лишь профессор Снейп — казалось, чем больше радовались предстоящим праздникам и каникулам окружающие, тем более мрачным выглядел он. Нет, он не срывался на всех и каждого по пустякам, да и количество снимаемых им баллов в среднем не увеличилось (хотя куда уж больше-то), но лицо его не покидало усталое и хмурое выражение. Диана могла бы поклясться, что хорошее настроение других вызывает в нем нечто вроде отторжения и желания подальше спрятаться ото всех. Более того, его гнусное настроение передалось и ей. Хотя, надо признать, ей и до этого было не слишком весело. Сблизиться со Снейпом так и не получилось — он ее избегал, в этом теперь не было ни малейших сомнений. Пусть он не бегал от нее по всему замку, прячась при ее приближении, но его отстраненные, изысканно-вежливые интонации и ничего не выражающий взгляд поверх ее головы при каждой их встрече говорили лучше всяких слов. Она оставила попытки растопить этот лед и теперь тоже старалась поменьше попадаться ему на глаза. Чтобы не видеть этого пустого, холодного взгляда и не слышать этого официального, безликого «миссис Шеппард». Даже его презрительно вздернутая бровь и знакомое с детства, произносимое с каким-то раздраженным придыханием обращение «Беркович» было бы куда предпочтительней.
Ближе к Рождеству у части студентов появилась новая тема для бесконечных разговоров: предстоящая вечеринка в Клубе Слизней, устраиваемая новым (точнее, старым) профессором зелий Слагхорном. Насколько поняла Диана, на вечеринке будут присутствовать не только отличившиеся студенты, но и кое-кто из взрослых волшебников — знаменитости, а также обладатели «полезных связей» (полезных, само собой, только для самого Слагхорна). Поэтому у нее практически вытянулось лицо, когда бывший декан Слизерина отловил ее в «Трех Метлах» и, сияя как начищенный медный котел, сообщил ей, что хотел бы видеть ее в качестве гостьи на своей вечеринке. Предложение было настолько неожиданным, что Диана смогла только кивнуть в ответ и пробормотать, что рада будет посетить столь высокое собрание. После чего обходительный зельевар поцеловал ей руку и уплыл в сторону барной стойки охмурять своим шармом мадам Розмерту.
Все прояснилось после ее разговора с директором — тот вызвал ее к себе в кабинет и напрямую спросил, пригласил ли ее Слагхорн на свою вечеринку, а получив утвердительный ответ, довольно кивнул. Диана уже знала, что этот старый слизеринский лис с моржовыми усами кого попало к себе не позовет и то, что он пригласил ее, выглядело несколько странно. Ведь она не относилась ни к одному известному в Британии волшебному роду, каких-то серьезных заслуг перед магическим сообществом у нее не было, особых связей в высших кругах — тем более (не считать же высшими кругами Аврорат), так что ее никак нельзя было отнести к так называемым «полезным знакомствам».