Все это Снейп в сотый раз повторял сам себе, каждый раз, когда вспоминал о поручении Дамблдора. И каждый раз это превращалось в мучительный диалог между голосом разума, нашептывающего, что это — наилучший для всех выход, и сердца, в панике повторявшего «За что мне это?» и «Я не смогу». Он надеялся, что обстоятельства сложатся так, что ему не придется выполнять это поручение, но чувствовал, что по закону подлости все пойдет по самому худшему сценарию. Он заставлял себя как можно реже думать о том, что ему предстоит совершить, но окончательно оградить себя от этих мыслей не мог.
В тот вечер, в очередном приступе раздражения, вызванного навязчивыми мыслями о предстоящем шаге, Снейп в очередной раз высказал Дамблдору все, что думает о нем, о его доверии к нему, Снейпу, и о том, что, оказывается, Поттеру информации предоставляется гораздо больше, чем ему. Снейпа несло, но остановиться он не мог, хотя и ожидал, что директор не выдержит и поставит на место зарвавшегося подчиненного. Но Дамблдор был терпелив и не собирался поддаваться на провокацию. Наконец, он не выдержал упреков Снейпа и произнес:
— Северус, приходите сегодня вечером, к одиннадцати, в мой кабинет — и вы больше не будете жаловаться на то, что я вам не доверяю…
…Когда Снейп явился, директор ждал его, сидя в своем кресле, а на столе уже дожидался чайный прибор на две персоны и вазочка с конфетами. На предложение попробовать сладкого Снейп дежурно поморщился и Дамблдор, тоже, по-видимому, не горевший желанием и далее оттягивать неприятный разговор, начал:
— То, что я вам сейчас расскажу, Гарри не должен знать до самого последнего момента, до тех пор, пока не будет необходимо, а то разве хватит у него сил сделать то, что он должен сделать?
— А что он должен сделать?
— Это наш с Гарри секрет. А теперь слушайте внимательно, Северус. Настанет время — после моей смерти — не спорьте, не перебивайте меня! Настанет время, когда лорд Волдеморт начнет опасаться за жизнь своей змеи.
— Нагайны? — удивленно переспросил Снейп.
— Именно. Настанет время, когда лорд Волдеморт перестанет посылать змею выполнять свои приказы, а станет держать в безопасности рядом с собой, окружив магической защитой. Вот тогда, я думаю, можно будет сказать Гарри.
— Сказать Гарри что?
Дамблдор набрал в грудь воздуха и закрыл глаза.
— Сказать ему, что в ту ночь, когда Лили поставила между ними свою жизнь, словно щит, Убивающее заклятие отлетело назад, ударив в Волдеморта, и осколок его души, оторвавшись от целого, проскользнул в единственное живое существо, уцелевшее в рушащемся здании. Часть Волдеморта живет в Гарри, и именно она дает мальчику способности змееуста и ту связь с мыслями Темного Лорда, которую он сам не понимает. И пока этот осколок души, о котором и сам Волдеморт не догадывается, живет в Гарри, под его защитой, Волдеморт не может умереть.
— Значит, мальчик… мальчик должен умереть? — спросил Снейп, ощущая какое-то иррациональное спокойствие.
— И убить его должен сам Волдеморт, Северус. Это самое важное.
Повисло тягостное молчание, в течение которого Снейп тщетно пытался понять, какие чувства сейчас поднимаются в нем — ужас? недоумение? злость?
— Все эти годы… я думал… что мы оберегаем его ради нее. Ради Лили, — тихо произнес он.
— Мы оберегали его, потому что было очень важно обучить его, вырастить, дать ему испробовать свою силу, — так же тихо ответил Дамблдор, не открывая глаз. — Тем временем связь между ними все крепнет, болезненно разрастается. Порой мне кажется, что Гарри сам это подозревает. Если я не ошибся в нем, он устроит все так, что, когда он выйдет навстречу своей смерти, это будет означать настоящий конец Реддла.
— Так вы сохраняли ему жизнь, чтобы он мог погибнуть в нужный момент?
— Вас это шокирует, Северус? Сколько людей, мужчин и женщин, погибло на ваших глазах?
— В последнее время — только те, кого я не мог спасти. — Снейп вскочил с места и зашагал по кабинету.— Вы меня использовали.