— Чтобы он сдал нас директору? Если тот спросит что-нибудь о нас, домовики не смогут ему солгать.
— Давай тогда ты спрячешься под одеялом?
— Вот я еще от домовиков не прятался!
— Гордец, согласен, значит, помереть с голоду?
— Я и не помираю.
— Почему ты боишься «спалиться» перед директором?
— Полагаю, он не одобрит нашего энтузиазма.
— Значит, Биллу с Флер можно, а мы что, наказанные?
— Билл Уизли не подвергается постоянно риску быть выпотрошенным ментально Темным Лордом. Дамблдор стал опасаться, что Темный Лорд может узнать о моей связи с тобой и тогда мне не поздоровится.
— А он может узнать?
— Не узнает. Я позабочусь о том, чтобы не узнал.
— Скажи… Впрочем, можешь и не говорить, если не хочешь… Зачем вы за ним пошли?
— Кто это «мы»?
— Ты, Малфой, другие… Ладно, Малфоя я еще в состоянии понять. А ты?
Долгое молчание.
— Темный Лорд умел убеждать. Именно убеждать, а не запугивать. Я сейчас говорю именно о тех временах. Тогда все было несколько по-иному.
— В каком смысле?
— Это сейчас вербовка идет в атмосфере страха. Не поверишь, но в те времена Темный Лорд никого не тащил силой в свои ряды. Каждый из нас пришел туда совершенно добровольно. И каждому он давал именно то, к чему тот стремился. Кто-то мечтал о славе, богатстве и власти как Малфой или Макнейр, кто-то просто искал выход своим низменным инстинктам, попросту хотел возможность безнаказанно убивать и насиловать, прикрывшись красивыми лозунгами об «очистке рядов» и «восстановлении могущества древних родов и всего волшебного сословия», как Эйвери или Беллатрикс Лестрейндж. Кто-то мечтал под шумок избавиться от давнего врага или конкурента в бизнесе. Кто-то искренне верил во всю эту идеологическую чушь, насчет чистокровности.
— А на что повелся ты?
— Я мечтал обрести уважение тех, кто в другое время даже здоровался со мной, стиснув зубы и по большому одолжению. И — только не смейся, мечтал, наконец, заняться научной деятельностью, и чтобы никто мне не мешал!
— Ты всерьез надеялся обрести уважение такой ценой и в такой компании?
— Тогда я верил в это. Не любил маглов и мечтал вернуть былое величие древним родам, как у моей матери. В конце концов, кто я такой был — безвестный полукровка, сын работяги-выпивохи и матери — предательницы крови. Тебе еще повезло — ты почти безболезненно вписалась в круг чистокровных снобов. Хотя, из всех курсов на моей памяти именно ваш был заражен всей этой дрянью в наименьшей степени. А я понял, что добиться этого, так называемого уважения смогу только в том случае, если за мной будет стоять реальная сила. Нет знатных и богатых родственников — так пусть это будет могущественная организация во главе с незаурядным лидером.
— А причем здесь научная деятельность?
Дрогнувшая в легкой улыбке щека под ее ладонью:
— О, еще как причем! Я до сих пор облизываюсь, когда вспоминаю, какую шикарную лабораторию предоставил Темный Лорд в мое полное распоряжение! По сравнению с ней — моя лаборатория в школе — просто магловская кухня! Чего там только не было, и все, даже самые редкие и запрещенные ингредиенты доставлялись мне туда по первому требованию.
— Неужели этой лаборатории больше нет?
— К сожалению. После его падения в восемьдесят первом в поместье Лестрейнджей, где она базировалась и где обретался в то время Темный Лорд, провели грандиозный обыск. Лаборатория была уничтожена почти полностью, что-то перекочевало в Отдел Тайн, что-то — в лабораторию Мунго, что-то осело по карманам самих авроров, которые не брезговали и мелким мародерством.
— И ты не смог ничего отстоять?
— Я в тот момент уже торчал в Азкабане и гадал — меня сразу отдадут на ужин дементорам или для начала изобразят суд.
— Долго ты там просидел?
— Не очень. Дамблдор сумел доказать, что я был полезен Ордену Феникса и меня отпустили под его поручительство.
— А почему ты все же пришел к Дамблдору?
Молчание, затем недовольное шипение:
— Ты спать вообще собираешься?
— Ты прав. У тебя же завтра уроки… Обними меня.
— Надеюсь, ты не имеешь привычки сталкивать с кровати того, кто спит рядом…
Глава 45
Порой Диану начинало удивлять, как об их романе со Снейпом еще никому не стало известно. Самой ей казалось, что счастье, переполнявшее ее, написано у нее на лбу, светится, словно огни Святого Эльма в ночи, и не надо быть легиллиментом, чтобы прочесть ее мысли, вертевшиеся главным образом вокруг любимого и того, в чьих покоях они с Северусом проведут сегодняшний вечер. Правда, на людях оба старались вести себя как ни в чем не бывало, ограничиваясь сухими приветствиями или вовсе кивками и избегая смотреть друг на друга, когда был риск, что кто-нибудь слишком наблюдательный может заметить это.