— Странно, что Кричер не стал на них покушаться, — сказал Гарри. — Он все время шастает по дому и прикарманивает себе всякий хлам, который ему самому кажется ценным.
— Его отпугнули заклинания, наложенные на ремешки, — пояснила Диана, на что Поттер удивился:
— Но ведь домовики боятся разве что темных заклинаний?
— На ремешках были именно такие.
— Вы… Это вы их накладывали?!
Диана нехорошо улыбнулась:
-Шокированы, Поттер? Я неплохо разбираюсь в Темной магии. У нас, слизеринцев, это почти на генетическом уровне.
Вся троица заинтересованно склонилась над одной из карт, когда они вместе с Поттером спустились вниз.
— Но на них же никого нет, — разочарованно протянула Гермиона.
Диана усмехнулась:
— Конечно, нет. Чтобы карта показала всех, кто «отмечен», нужен пароль. На каждую карту — свой пароль, он менялся один раз в неделю. Смотрите, — и Диана направила на пергамент свою палочку, резко начертила в воздухе вертикальный зигзаг и круг и произнесла:
— Пастушья сумка!
На карте тут же начали проявляться мелкие буковки — имена «отмеченных» членов Ордена. Гермиона восторженно выдохнула, а Рон нахмурился — до него, кажется, в полной мере дошло, насколько опасной может быть эта карта в руках врага.
— Сами понимаете, — пояснила Диана, — если бы карта попала в руки Того-кого-нельзя-называть, пароль вряд ли продержался бы достаточно долго. Магу такого уровня взломать подобный пароль — вопрос времени. Час или неделя — но он его взломает.
Она пробыла в доме Блэков еще около часа. Все это время они сидели на кухне, пили невкусный чай (от новой кружки Диана отказалась — ей было нежелательно много пить, чтобы избежать отеков) и разговаривали. Не о войне, не о Волдеморте и «упиванцах», не о таинственном задании Дамблдора, о котором Поттер говорить напрочь отказался. Просто вспоминали учебу, детство, школьные проделки, разборки с другими факультетами. И все, будто сговорившись, старательно избегали упоминать о Снейпе. Беседа о подобных вещах словно создавала иллюзию мирной жизни и хоть не надолго, но отвлекала от действительности.
* * *
Дома было все также пусто и тихо, только беспорядок прибавился — Диана так и не убрала на место скрипку, ноты и альбом с фотографиями. Переведя дух после аппарации, она обошла все окна в доме и опустила жалюзи, после чего зажгла свечи. Пользоваться электричеством не хотелось, хотя накануне она оплатила все счета, и теперь в доме был и свет, и газ, и вода. Когда гнетущий мрак в доме был рассеян теплым золотистым светом пяти свечей, Диана обессиленно опустилась в кресло. Ноги гудели, поясницу ломило, но в голове, к счастью, вяло шевелилась единственная мысль о теплой и мягкой постели.
Оглушительный звонок раздался именно тогда, когда она уже начала засыпать в кресле, немилосердно выдернув ее из сладкой полудремы и заставив сердце сначала сбиться с ритма, а затем заколотиться в горле и висках. Диана распахнула глаза и в полном столбняке уставилась на продолжавший надрываться на специальной тумбочке телефон.
Где-то на восьмом звонке она все же встала с кресла и медленно, словно перед ней находился некрупный, но опасный зверь, начала подходить к телефону. За последнее время она настолько отвыкла от благ магловской цивилизации, что сейчас телефон казался ей чем-то враждебным, почти одушевлённым предметом, способным внести очередную смуту и несчастья в ее и без того потерявшее всякую устойчивость существование. Стряхнув морок, она решительно взяла трубку.
— Слушаю!
Сначала на другом конце провода молчали, а затем откуда-то сильно издалека незнакомый, чуть дребезжащий голос неуверенно спросил:
— Мира?
Диана с шумом выдохнула и устало ответила:
— Это не Мира.
— А кто это? — снова спросила, судя по голосу, весьма пожилая женщина в трубке. — Сара, это ты, что ли?!
До Дианы вдруг дошло, что неизвестная женщина спрашивает по-русски, а она сама ей по-русски же и отвечает.
— Я — Диана, дочь Миры, — она уже поняла, что это кто-то из подруг Сары, у нее их было много одно время.
— А где Сара с Мирочкой? — не унималась звонившая.