— Они умерли.
Снова в трубке повисло молчание, а затем до ее слуха донеслись всхлипывания. Она терпеливо дождалась, пока неизвестная хоть немного успокоится, а затем пояснила:
— Уже полтора года тому назад.
На другом конце провода раздались несколько судорожных вздохов, после чего снова все стихло. Наконец, женщина тихо и обреченно спросила:
— Как это произошло?
— Вооруженное ограбление, — не рассказывать же этой неизвестной магле, что там произошло на самом деле. — Я прошу прощения — а вы кто?
— Я — Лиза. Елизавета, не слышали обо мне? — женщина в трубке немного успокоилась.
— Какая Елизавета?
— Мишина сестра.
Тут еще и Миша какой-то затесался, раздраженно подумала Диана. Словно она обязана знать поименно всех эмигрантов из бывшего СССР, с которыми водила дружбу ее общительная тетя.
— Кто такой Миша? — спросила она.
— Ну, как же? — удивились в трубке. — Миша Беркович, Сарочкин первый муж!
Глава 49
Диана вздохнула и решительно задернула шторы на широких окнах, выходящих на оживленную улицу. Вид из окна почему-то вызывал раздражение. В этой стране всего было «слишком» — слишком много солнца, несмотря на конец октября, слишком голубое небо, слишком много дурацких пальм. И слишком жарко, в Шотландии сейчас, наверняка, уже моросит холодный и мелкий дождь, а воздух свеж и прозрачен. Если бы не кондиционеры, она бы тут свихнулась, даже близость моря не спасает от изнуряющей тропической жары.
В этом, вообще-то симпатичном городке со странным, каким-то французским названием Ришон-ле-Цион, она поселилась с конца сентября. Решение спрятаться именно в Израиле созрело в ее голове в течение всего одного вечера, после звонка чудом объявившейся родственницы, хотя и не кровной.
Хотя Елизавета Семеновна Иткина (урожденная Беркович) и не была кровной родственницей Диане, все же это была какая-никакая родня. Именно от нее Диана узнала, что вообще-то настоящей фамилией ее матери и Сары была Фишман, а «Беркович» досталась тетке от ее первого мужа Михаила. Прожили они недолго — поженились в сороковом, а в сорок первом Михаил Беркович ушел добровольцем на фронт, где и сгинул под Ржевом. Уже очутившись в Англии, выходя замуж во второй раз за сержанта морской пехоты Его Величества Арона Майера, Сара взяла двойную фамилию — Майер-Беркович, а Миру записала на фамилию своего первого мужа. Чем руководствовалась Сара, поступая именно так, а не иначе, узнать было уже невозможно, и Диана при рождении получила фактически чужую фамилию. Берковичи были стопроцентными маглами и о том, что в жилах членов породнившейся с ними семьи Фишман течет волшебная кровь, даже не догадывались.
Елизавета переехала в Израиль в 70-е годы вместе с мужем, ныне покойным, и дочерью. Оказавшись на «земле обетованной», она с энтузиазмом принялась искать уцелевших родственников — в Германии, США, других странах. Не нашла никого, и лишь к началу девяностых годов каким-то чудом вышла на Сару и Миру. Судя по всему, общались они довольно плотно, хотя Диану почему-то не спешили знакомить с новоявленной родней — похоже, Сара, привыкшая быть одной как перст и надеяться только на саму себя, с недоверием отнеслась к объявившимся родственникам своего первого мужа.
Елизавета оказалась довольно приятной, хотя и нудной старушенцией, чем-то похожей на Белую Королеву из «Алисы в Зазеркалье», во всяком случае, примерно такой Диана в детстве себе и представляла сей персонаж. Дочь ее давно жила отдельно, детьми так и не обзавелась, и «тетя Лиза» с энтузиазмом принялась опекать Диану, беременность которой пробудила в ней неистребимый у многих советских женщин «инстинкт бабушки». Через неделю такой опеки Диана поспешила сбежать от нее в отдельную квартиру, которую купила на деньги, оставшиеся после продажи материнской квартиры в Лондоне. Перед отъездом она сняла все деньги со счета в «Barkclays», а затем, с риском для себя, выбралась в Гринготтс и опустошила свой сейф с галеонами, не без оснований предположив, что не сегодня-завтра новая власть договорится с гоблинами и арестует счета всех, кто попал в категорию «нежелательных личностей, грязнокровных выродков и предателей крови». И оказалась права в своей торопливости — уже выходя из банка, она увидела, как какой-то мальчишка расклеивает объявления с физиономиями разыскиваемых, среди которых обнаружила себя, Гермиону Грейнджер, Люпина и отца Нимфадоры Тонкс. С собой в Израиль она вывезла также досье Снейпа, врученное ей Дамблдором незадолго до гибели, и сейчас оно мирно лежало в депозитарии одного из местных банков.