— Вы мне не верите, — вздохнул мужчина, опасливо косясь на ее палочку, острие которой смотрело прямо ему в лоб. — Хорошо. Вы — Диана Беркович, семьдесят второго года рождения, мать — Мира Беркович, отец неизвестен. Вы являетесь на настоящий момент последней из рода Ицхака Левита, некроманта, нашедшего способ возвращения человека с того света, и владелицей книги, в которой он описал этот способ. Год назад вы, я, директор Хогвартса Дамблдор и профессор этой же школы Снейп принимали участие в инсценировке, целью которой было введение в заблуждение Волдеморта, чтобы он больше не считал вас Наследницей и вновь отвлекся на поиски. Судя по всему, план удался, так как Волдеморт несколько месяцев безуспешно пытался искать в России меня и вас. Моя «смерть» тоже подстроена — по инициативе Дамблдора и с помощью нашей спецслужбы. Я наблюдаю за вами с момента вашего прибытия в Израиль, тайно. Когда я впервые увидел вас, в тот день, когда вручал вам Книгу Левита, на вас была парадная темно-зеленая мантия с застежками в виде змеек, а еще вы сказали, что иметь такого предка — врагу не пожелаешь…
Конец этой длинной фразы Башевис (если это, конечно, был он) договаривал задыхающимся шепотом — похоже, он не врал, говоря, что веревки мешают ему дышать. Диана слегка ослабила путы, но освобождать пленника не спешила. Истинная ученица параноика Аластора Грозного Глаза продолжала сомневаться, хотя Башевис сообщал подробности их встреч, которые были известны лишь ей, покойному директору, Снейпу, да ему самому. Северус проговориться не мог, с портретом Дамблдора у людей Лорда договориться шансов нет, единственным слабым звеном здесь оставался сам Башевис (если опять-таки это действительно он, а не кто-либо еще).
Диана встала и подошла к лежавшему, все еще настороженно глядя на него. У нее был один-единственный способ убедиться в том, что этот человек не лжет. Она направила ему в лицо свою палочку и произнесла:
— Легиллименс!
Башевис либо не ожидал вторжения, либо вообще не был окклюментом, и Диану словно воронкой затянуло в омут чужих воспоминаний и эмоций. Собственно эмоций было не так уж и много, и большинство были уже, так сказать, «потухшими». Перед глазами со скоростью кадров музыкального клипа замелькали мыслеобразы: кабинет директора, она сама в парадной мантии со змейками, Снейп с непроницаемым выражением лица, неподвижно сидящий в углу, Дамблдор что-то говорит, говорит… Самого Башевиса не видно, но она ведь видит картинки именно его глазами… Сцена резко сменилась — вот Диана с недовольным лицом протягивает Башевису книгу, резко разворачивается на каблуках и быстро выходит из кабинета, он и Дамблдор провожают ее взглядами, снова лицо Снейпа в уголке, на сей раз на нем читается интерес, смешанный с озабоченностью. Эмоциональный фон — старание, желание сделать все как следует, что-то вроде куража…
Перебрав то, что было в данный момент на поверхности сознания Башевиса, Диана нерешительно толкнулась глубже. Ощущение было, словно она наткнулась на преграду из плотного непрозрачного полиэтилена, но, усилив нажим, Диана смогла увидеть группу незнакомых людей в магловских деловых костюмах и военной форме, говоривших на иврите, затем видела глазами Башевиса толпу людей, дым, горящий автомобиль и остатки того, что еще несколько минут назад было живым человеком, лежащие на земле окровавленные люди — живые или уже мертвые — непонятно.
Диана резко вынырнула из чужих воспоминаний и опустила палочку. Воспоминания были подлинными, в этом можно было не сомневаться. И принадлежали они именно настоящему Башевису, «краденные» воспоминания воспринимаются несколько иначе. Первые несколько секунд она промаргивалась, словно вышла из темной комнаты на солнечную улицу и трясла головой — слишком давно не практиковалась в легиллименции. Башевису же, казалось, было по-настоящему плохо — он лежал, зажмурившись и тяжело дышал. Сомнений не было — это был именно он. Что ж, инсценировка собственной смерти — трюк, распространенный не только среди маглов, но и среди волшебников. Диана поспешно сняла с него «Инкарцеро» и налила из графина в стакан воды. Теперь она чувствовала себя чуть ли не садисткой, ни за что ни про что поиздевавшейся над немолодым человеком. Она присела перед Башевисом на колени, помогая ему подняться, и протянула стакан с водой.