— Не дрейфь, девка, не сорок первый — прорвемся!
* * *
Диана встряхнула бутылочку и капнула молочной смесью себе на внутреннюю сторону запястья, чтобы проверить, не горячая ли. Можно было воспользоваться остужающим заклинанием, но по отношению к ребенку и в его присутствии она боялась ею пользоваться — она не могла знать, как магический фон может подействовать на недоношенного ребенка, и без того не слишком здорового.
Придерживая левой рукой малыша, который все то время, что она готовила смесь, надрывался в голодном плаче, она без сил опустилась на стул и поднесла бутылочку к обиженно искривленному ротику. Едва ощутив ее прикосновение к губам, Брайан тут же замолчал, жадно впился в соску и начал сосать.
— Истинный сын своего отца, — проворчала она, глядя на сына с улыбкой. — Такой же полуночник…
Глаза закрывались от недосыпа, и реальность стремительно ускользала от сознания. Чтобы не вырубиться прямо на стуле с ребенком на руках, Диана встала и подошла к окну, глядя на пустынную улицу. Погода там стояла такая же, когда Брайан родился — мелкий моросящий дождь и пронизывающий ветер со стороны Средиземного моря. По дороге медленно проехала полицейская машина, разбрасывая вокруг себя красно-синие блики от «мигалки», через некоторое время прошла, обнявшись, запоздалая парочка. Диана прислонилась плечом к прохладному стеклу и снова взглянула на ребенка.
Как она и ожидала, он был похож на Северуса. Не точная копия, конечно, но форма бровей, рисунок губ, очертания лба и скул были явно отцовскими. И прямые черные волосики, смешными сосульками спускающиеся на лоб из-под чепчика. Только нос, совершенно прямой, достался ему от нее. Он аппетитно причмокивал, тараща в потолок черные глазенки, и засыпать, кажется, не собирался.
Когда ребенок, наконец, наелся, она еще некоторое время подержала его на руках в вертикальном положении, дожидаясь, пока он срыгнет, а затем поплелась в комнату, где стояла детская кроватка. Одна из ее решеток была вынута и этой стороной кроватка была подвинута вплотную к дивану, на котором спала Диана. Так ей было удобнее контролировать малыша в те недолгие часы, когда ей удавалось поспать вместе с ним, по крайней мере, она хотела все время ощущать его присутствие, для чего ей было необходимо чувствовать его рукой, и чтобы ничего не мешало.
В первые два месяца после рождения ребенка она почти не спала, по крайней мере, не спала более чем один час подряд, и превратилась в существо в вечно опухшими глазами и болезненно-желтой кожей, способное заснуть практически в любом положении, оставалось только научиться спать на ходу. Болел Брайан почти постоянно, легко простужался, были вечные проблемы с животиком, мало спал. К тому же через некоторое время выяснилось, что кормить его грудью Диана не может — у Брайана оказалась непереносимость грудного молока, и им пришлось перейти на специальные смеси. Если бы не помощь Лизы, которая приходила каждый день на несколько часов, она бы не справилась сама.
К четырем месяцам, как ни странно, все более-менее нормализовалось. Мальчик поздоровел, набрал вес и теперь ничем не отличался от своих сверстников. Диана подозревала, что это — заслуга магии, все-таки ребенок двух достаточно сильных магов не мог родиться «обыкновенным», а дети волшебников обычно болеют куда реже магловских — их спасает наследственность. Брайан, как оказалось, был из тех детей, которые умеют развлекать сами себя, его не обязательно было постоянно держать на руках и трясти перед лицом погремушкой, только чтобы он не плакал. Больше всего ему нравилось разглядывать причудливую люстру в стиле «хай-тек», которая помещалась как раз над его кроваткой. Выражение его личика, когда он на нее смотрел, было таким, будто он пытался понять, что это за чуднАя вещь и можно ли ее достать. Занимаясь своими делами, Диана старалась поставить кроватку или коляску так, чтобы и самой не спускать с ребенка глаз, и он постоянно видел ее и все окружающее пространство, если не было возможности любоваться любимой люстрой.
Диана уложила сына в кроватку и улыбнулась, когда он издал радостный возглас при виде люстры. В комнате было довольно тепло, Диана сняла с него чепчик и пригладила торчащие во все стороны волосики.