Магловским воздушным транспортом ей пришлось воспользоваться потому, что не получилось выпросить у израильского Министерства разрешение на пользование трансконтинентальным порталом. Как оказалось, эта услуга предоставлялась только гражданам страны, а иностранцы должны были для этого предоставить запрос собственного Министерства магии. Для британского Министерства магии Диана Беркович-Шеппард была вне закона, значит, за разрешением туда обратиться она не могла. Башевис тогда извиняющее произнёс «Бюрократия — она и на Святой Земле бюрократия» и собственноручно отвез Диану на машине в аэропорт Бен-Гурион.
_________________________
1. Ругательство на иврите. Сильно нецензурное.
Глава 51
Северус Снейп ненавидел этот кабинет, перешедший в его безраздельное пользование в конце августа 1997 года. Когда-то, очень давно, когда он был еще молод и полон иллюзий относительно своего (и не только своего) светлого будущего, он мечтал занять это массивное резное кресло за широким столом. Теперь же, когда «мечта идиота» наконец сбылась, он не чувствовал ничего кроме отвращения: к этим стенам, к этим живым портретам прежних директоров, к этому виду из окна и прежде всего к самому себе посреди всего этого великолепия. Но самым невыносимым был, пожалуй, взгляд Дамблдора, когда тому надоедало делать вид, что он спит, или гостить по другим портретам. Каждое утро они с покойным директором обменивались вежливыми дежурными фразами о погоде, самочувствии, планах на новый день, но ни на секунду Снейп не мог забыть, как бы ни старался, что разговаривает с тем, кто обязан ему своей смертью. Как не мог и смириться с тем, что своей просьбой Дамблдор просто поставил его в положение изгоя в собственной школе.
Ненависть, волнами исходившую от студентов трех факультетов (Слизерин не в счет) и от преподавателей, Снейп чувствовал буквально на физическом уровне, для этого даже не нужно было быть легиллиментом — она, эта ненависть, практически витала в воздухе... И постоянно ждал удара в спину, хотя и знал, что в стенах школы никто не посмеет поднять на него руку, потому что месть Темного Лорда будет страшна и он не оставит от школы камня на камне. Он никогда не питал иллюзий насчет отношения к себе окружающих, он привык к их настороженности, их подозрениям в свой адрес, к тому, что большинству вообще будет наплевать на него, что бы с ним ни случилось, и, принимая должность, думал, что справится и с их ненавистью. Он и справлялся, но только он, да еще, пожалуй, Дамблдор, знали чего это ему стоит.
Ненависть читалась в каждом их взгляде, только у Флитвика она была приправлена ледяной вежливостью, у Слагхорна — страхом, у Помфри, Спраут и остальных профессоров — отвращением. И только у МакГонагалл взгляд выражал беспримесную, неприкрытую ненависть, готовую выплеснуться в действия при удобном случае. И ранило это куда сильнее, чем ему самому вначале казалось. Ранило и вызывало горечь.
Хотя в какой-то момент ему начало казаться, что Помона Спраут поменяла к нему свое отношение, во всяком случае, из ее взгляда исчезло отвращение, и теперь она поглядывала на него со странным вниманием в те минуты, когда ей казалось, что он этого не видит. Случилось это после трагического случая в октябре, перед самым Хэллоуином, когда в туалете Плаксы Миртл нашли повесившейся одну из студенток ее факультета.
Девушка была полукровкой, а Амикусу Кэрроу власть, предоставленная ему Волдемортом, похоже, совсем вскружила голову, раз он вообразил, что раз чистокровных трогать нельзя, то уж полукровки точно созданы для ублажения его фантазий. Пару раз он наказал ее за какое-то пустяковое нарушение новых порядков «по свойски», то есть парочкой аккуратных «круциатусов», но на это никто толком не обратил внимания: она не первая и, судя по всему, не последняя, кто это отведал. В третий раз Кэрроу назначил студентке отработку, во время которой изнасиловал ее, после чего та и повесилась.
Узнав, что послужило причиной суицида, Снейп готов был убить Кэрроу голыми руками. Он с трудом удержался от того, чтобы довести его «круциатусами» до сумасшествия, но вовремя заставил себя остановиться — убей он назначенного самим Темным Лордом преподавателя и гнев повелителя обрушится на него самого. В лучшем случае тот отстранит его от должности, а это означало оставить школу на растерзание Кэрроу, тем более что Эйвери и Беллатрикс горели желанием самим посидеть в директорском кресле. При таком раскладе школа рисковала превратиться в филиал Аушвица. Вытолкав еще не закончившего стонать Кэрроу за двери своего кабинета (темное бешенство, охватившее его, было настолько сильным, что его не смутило даже присутствие на портрете Дамблдора, хотя, судя по его молчанию, тот был бы не сильно против таких методов), Снейп решил сыграть на опережение и самому обратиться к Лорду с жалобой на зарвавшегося преподавателя. Рискуя попасть под горячую палочку Повелителя за незапланированный визит, Снейп явился к Волдеморту и в красках расписал ему то, как Кэрроу считает Хогвартс своей вотчиной, а студентов — своими рабами и без зазрения совести готов принести в жертву своей похоти драгоценную волшебную кровь.