В тот день звезды были на стороне Снейпа, и дело кончилось тем, что Кэрроу заработал головомойку от Лорда, приправленную дополнительной порцией «Круцио», а Снейп удостоился похвалы за то, что так заботится о сохранении будущих кадров для его армии. С тех пор Кэрроу с сестрицей немного присмирели и действовали по принципу «мучить, но не калечить». И не доводить до самоубийств. К сожалению, большего Снейп сделать не мог и не имел права — слишком ревностное заступничество за студентов, особенно за гриффиндорцев, постоянно лезущих на рожон, могло выйти боком ему самому и поставить под удар его дело. Оставалось лишь с брезгливой-равнодушной миной проходить мимо очередного студента, на лице и теле которого виднелись следы недавнего «близкого» общения с семейкой Кэрроу или их лучших учеников Гойла и Крэбба, и регулярно поставлять в Больничное крыло зелье собственного изобретения от последствий Круциатуса.
* * *
Сказать, что МакГонагалл была взвинчена, значило выразиться слишком мягко. Она была на грани истерики, лицо белее бумаги, сжатые в ниточку губы дрожат, пальцы, стиснутые до побелевших суставов, комкают воротник мантии. В кабинет Снейпа она не вошла, а влетела.
— Что-то случилось, Минерва? — он постарался придать своему голосу максимальное равнодушие, хотя уже понял — случилось нечто экстраординарное, иначе декан Гриффиндора не посмела бы вламываться к нему в кабинет в одиннадцать вечера.
— Случилось?! — рассерженной кошкой прошипела МакГонагалл. — У меня студент пропал! И я уверена, что без этих ваших… новых профессоров здесь опять не обошлось! Что они с ним сделали, вы должны быть в курсе!
— Что значит «пропал»? — спросил Снейп. — И постарайтесь успокоиться. Если все действительно так серьезно, только ваших истерик тут и не хватало!
— То и значит, что пропал! — закричала МакГонагалл. — Пропал Невилл Лонгботтом! Его нет в общей спальне Гриффиндора и никто из студентов не знает где он!
Снейп тяжело вздохнул. Слова «Лонгботтом» и «головная боль» за этот учебный год стали для него едва ли не синонимами. Он не переставал удивляться разительным переменам, произошедшим с одним из самых своих нелюбимых студентов за последний год. Куда подевался толстоватый и неуклюжий мальчишка, бледневший и начинавший заикаться при одном только его появлении? Ходячее недоразумение превратилось в худого и жилистого молодого человека с широкими плечами и сильными длинными руками, каждый раз бестрепетно встречавшего его взгляд с видом человека, уверенного в правости дела, ради которого он терпит пытки и издевательства Кэрроу. Еще пару лет назад у Снейпа бы случилась смеховая истерика, если бы кто-то заикнулся при нем о том, что Лонгботтом превратится в лидера сопротивления масштаба целой школы, но реальность была именно такова.
Именно Лонгботтом после ухода из школы Поттера сумел сплотить вокруг себя то, что некогда именовалось Отрядом Дамблдора и не только сплотить, но и организовывать (правда, крайне неосторожно и бестолково, но чего еще ждать от гриффиндорца) постоянные диверсии и партизанские вылазки, направленные на подрыв авторитета директора и профессоров Кэрроу. Одна операция по похищению меча Гриффиндора из его кабинета чего стоила! Снейп тогда с трудом отвоевал Лонгботтома у Амикуса Кэрроу, горящего желанием испробовать на бестолковом мальчишке самые мерзкие заклинания из своего арсенала, даром, что Лонгботтом, решивший сыграть в рыцаря, взял всю вину на себя и сообщил, что его подельницы Джинни Уизли и Луна Лагвуд просто помогали, а идея принадлежала исключительно ему. Свою порцию издевательств Лонгботтом все-таки получил, после чего вместе со своими подругами был отправлен «на отработку» к Хагриду в Запретный лес, подальше с глаз Кэрроу.