Когда Диана проснулась, было уже довольно позднее утро, судя по тому, что солнце уже не светило прямо в окна, а поднялось довольно высоко. Она лежала, свернувшись на узком диване в гостиной, накрытая своей курткой. Тело затекло от неудобной позы, к тому же она чувствовала себя ужасно грязной — вчера ее сил хватило только на то, чтобы торопливо поужинать да стащить с себя кроссовки перед тем, как отключиться. Она села на диване и огляделась. Гостиная выглядела нежилой и запущенной, на полу красовались оставленные ею вереницы следов, мебель была покрыта толстым слоем пыли, но в остальном был порядок — перед отъездом она все-таки постаралась прибраться в доме, рассчитывая сюда рано или поздно вернуться.
Она решительно встала, потянулась всем телом и вынула из-под диванной подушки свою палочку. Неторопливо взмахивая ею, прошлась по дому, наводя чистоту, после чего поплелась в ванную. После душа громко напомнил о себе желудок, и она решила, что красть по ночам из супермаркетов молоко и круассаны, пользуясь магией, конечно, очень удобно, но все же нехорошо, да и время отнимает. И лучше все-таки будет запастись продуктами обычным для законопослушных людей способом.
Когда она возвращалась в Англию, ей почему-то казалось, что ее встретит страна, охваченная страхом, унынием и даже разрухой. Но нынешняя магловская жизнь ничем не отличалась от той, что была еще до воцарения Волдеморта. По улицам не разгуливали Упивающиеся смертью и не набрасывались на маглов, а телевидение и пресса не пестрили паническими заголовками. Люди, как обычно, ходили по улицам, не оборачиваясь поминутно, не вздрагивая от резких звуков и не обсуждая шепотом какие-нибудь ужасные происшествия. Все было как всегда, только холоднее градусов на пять, чем должно быть. Это было единственным признаком того, что в мире, во всяком случае в его магической части, происходят из ряда вон выходящие вещи — расплодившиеся за последний год дементоры напускали холод и туманы.
Тетин дом находился в самом конце улицы и немного на отшибе от остальных домов, поэтому ближайшие соседи не могли видеть того, что происходит в их дворе и пока были не в курсе ее возвращения. К тому же она наложила на дом специальную маскировку, благодаря которой он оставался внешне необитаемым как для маглов, так и для волшебников. Никем не замеченная, Диана проследовала по улице до своего палисадника, подошла к двери и поставила на землю пакеты с продуктами. Незаметно вытащила палочку, сначала сняла запирающее заклинание, а затем вынула обычный ключ и отперла дверь им.
Она не могла видеть того, что происходило за ее спиной, только за мгновение до того, как на ее спину обрушилось что-то тяжелое, услышала чье-то сиплое дыхание и звук, похожий на быстрые шаги в мягкой обуви. Ощутив удар сзади, она глухо вскрикнула и полетела ничком на пол черед собственный порог, лишь каким-то чудом не выпустив из правой руки палочку. Уже падая, она заметила, как над ее головой пролетает что-то большое, тяжелое и явно живое и приземляется в прихожей.
«Собака», — догадалась она и принялась торопливо прикидывать, кому из соседей мог принадлежать столь крупный и невоспитанный пес. Раньше тут не водилось ничего крупнее ретриверов и все как на подбор — сама вежливость. Она резко перекатилась на спину, морщась от резкой боли в левом запястье, вскочила на колени и так и застыла с открытым ртом и наведенной на животное палочкой.
Перед ней, оскалившись, сидел очень крупный и, судя по всему, весьма недовольный волк. Незнакомый волк, уж во всяком случае — не Люпин. Это было более чем странно — утром в новостях вроде не сообщали, что из ближайшего зоопарка или цирка кто-нибудь сбегал, так откуда в городе вообще мог появиться волк, да еще такой странной масти — рыжевато-пегий, с черным пятном на подбородке, издалека напоминавшем эспаньолку.
Увидев наведенную на него палочку, зверь глухо заворчал и попятился, видно, почувствовал исходящую от нее угрозу. А у Дианы мысли и версии в голове прыгали и кружились в бешеном хороводе. На секунду ей даже почудилось, что это оборотень, хотя сейчас было не полнолуние. И это точно не Фенрир Грейбек, который может обращаться в зверя по собственному желанию и в любой день лунного цикла — тот не стал бы пялиться на ее палочку, а сразу бы набросился на нее, и у нее не было бы шансов спастись.