МакГонагалл и Флитвик одновременно испуганно охнули, а Снейп оттолкнул руку Крауса, резко выпрямился и выразительно посмотрел на Дамблдора. Тот обвел сосредоточенным взглядом присутствующих и произнёс:
— Как ты догадался?
— После того, как я его оглушил, он успел пробормотать что-то похожее на «Темный лорд».
— Ты его знаешь?
— Нет, первый раз вижу. Насколько я помню, среди Упивающихся не было ни одного темнокожего. Но кажется, догадываюсь, в чем тут дело.
— Думаешь, заклятие «Вечной личины»?
— Скорее всего. У него есть один недостаток — оно необратимо, но с другой стороны это избавляет от необходимости постоянно пить Оборотное. Идеально для того, кто скрывается от правосудия.
— Веритасерум при тебе?
— Нет, но сейчас принесу. Приводите его пока в чувство, — и с этим словами Снейп шагнул в камин, бросил горсть Дымолетного пороха и исчез в сполохах зеленого пламени.
* * *
Из Больничного крыла Диану и Хильду выпустили на следующий день, после того, как мадам Помфри убедилась, что их физическому и психическому здоровью ничего не угрожает. Вдогонку каждая из них получила несколько флакончиков с общеукрепляющим и успокоительным зельями, на случай если все-таки переохлаждение и потрясение дадут о себе знать позже.
Она узнала, что Крауса забрали и сейчас тот находится в одной из камер временного заключения Аврората, откуда его после суда отправят в Азкабан. Распираемая любопытством, она не удержалась и обратилась за разъяснениями к Снейпу, не слишком, впрочем, рассчитывая на то, что ее посвятят в подробности. Так и оказалось — ее декан ограничился тем, что рассказал ей об отправке Крауса в Аврорат и о том, что под личиной преподавателя скрывался человек, давно находившийся в розыске. И все. Снейп явно не собирался делиться с ней подробностями, даже невзирая на то, что она фактически принесла им Крауса «на блюдечке». Приставать к нему дальше не имело смысла, она решила, что, возможно, директор взял со Снейпа слово не рассказывать ей ничего, а то, с какой неохотой Снейп делился с ней даже столь скудной информацией, могло свидетельствовать о том, что в ответ на ее настойчивость он, чего доброго, разозлится и влепит ей очередное взыскание.
Диана уже начинала смиряться с мыслью о том, что подробностей о Краусе ей не дождаться (придется, видимо, довольствоваться тем, что напечатают в «Пророке», если вообще сочтут нужным напечатать), но ближе к вечеру ее пригласил к себе Дамблдор, как пояснила передавшая это приглашение МакГонагалл «для важного разговора».
Чай у директора был вкусный — с ароматами малины, мяты и душицы, но попробовать лимонные леденцы она так и не решилась — от одного их вида у нее сводило челюсти, как если бы под нос ей сунули разрезанный лимон, не говоря уж об извращенских конфетках «Берти Боттс». Из вежливости она сделала пару глотков, а потом не выдержала:
— Так что же с этим Краусом, сэр?
— Краус оказался не тем, за кого себя выдает, — серьезно ответил директор. — Более того — я даже не догадывался, что с прошлого учебного года в школе находился беглый Упивающийся смертью.
Диана застыла. Оставшийся на свободе Упивающийся смертью — это куда серьезнее, чем просто псих-одиночка, возомнивший себя знатоком некромантии. Любое упоминание об этой организации даже сейчас, спустя восемь лет с момента исчезновения Того-кого-нельзя-называть, вызывало в людях ужас. Диана знала, что далеко не все УС погибли или сидели сейчас в Азкабане, многие или избежали наказания или бесследно исчезли, но обнаружить одного из них здесь, в Хогвартсе — это уже чересчур. Куда только смотрел Дамблдор?
Словно прочтя ее мысль, директор пояснил:
— Краус использовал редкое заклинание, полностью и бесповоротно изменяющее внешность. Подправил документы, использовав имя одного из выпускников Центральноамериканской магической академии, постарался избавиться от акцента и получил возможность жить спокойно. Кстати, о его акценте — вы были правы, он действительно француз, его настоящее имя — Филипп Леконт. Мелкая сошка в стане Волдеморта, но весьма пронырлив, специализировался в основном на шантаже и запугиваниях, к серьезным делам его не допускали по причине его слабости как мага. Но он из древнего чистокровного рода, поэтому его и приняли. Вообще-то он надеялся провести здесь многие годы, мирно работая и никого не трогая, не особо рассчитывая на возвращение хозяина. Он ничем себя не скомпрометировал, я был доволен им как преподавателем, да и студенты, похоже, тоже. Никаких следов Темной магии за ним я не заметил, да их видимо и не было. Я слышал ранее о некоем Бенджамине Краусе с Ямайки, слышал только хорошее, и даже не потрудился проверить его как следует. Моя ошибка, согласен. Но он имел неосторожность увлечься древними манускриптами о воскрешении из мертвых и поддался соблазну вернуть своего повелителя к жизни и стать, таким образом, его правой рукой.