— Вы слишком долго сосредоточиваетесь, — недовольно протянул Снейп, — за это время я успею не только вас разоружить, но и обездвижить и аппарировать с вами туда, куда мне нужно. Еще раз!
Она решила попробовать пойти на хитрость. Сделала вид, что собирается с силами, глядя в пол, а сама в это время концентрировала энергию в правом плече, откуда и посылала ее в невербальных заклинаниях. Когда же Снейп нетерпеливо произнес «Ну?», резко выбросила руку вперед, мысленно скомандовав «Экспелиармус!». Фокус удался, но наполовину — рука Снейпа судорожно дернулась, но палочку удержала. По крайней мере, именно в это мгновение атаки он не ждал.
— Уже лучше, — почти удовлетворенно хмыкнул он, — постарайтесь запомнить ощущения, с которыми сейчас послали импульс. И больше концентрации, здесь она стоит на первом месте. Продолжайте пробовать.
Еще раз десять она посылала заклинание в сторону Снейпа. Несколько раз она вообще промахивалась, и заклятие ударяло в стену, несколько раз попадало в цель, но Снейп отбивал его легко, словно играя. Несколько раз она почти выбивала палочку из его пальцев, но он все равно удерживал ее. Наконец, окончательно разозлившись, она резко выбросила руку вперед, и — счастье! — черная палочка профессора взлетела в воздух и несколько раз перевернувшись, приземлилась на пол справа от него.
— Уловили ощущения? — хвалить ее он явно не собирался, хотя лицо выражало почти одобрение.
— Не совсем, — ответила Диана.
— Тогда это нельзя считать успехом, — тут же вернул он ее с небес на землю. — Еще раз.
«Флитвик за такое начислил бы по меньшей мере 20 баллов Слизерину, а этот жадина... Нельзя считать успехом! Хотела бы я знать — тебе самому это с первого раза удалось?!»
Кажется, ей, наконец, удалось зафиксировать и воспроизвести в телесной памяти то ощущение в плече, которое предваряло удачные попытки — легкое покалывание в суставе, словно от танцующих пузырьков в стакане с кока-колой. И пусть ее рука начала ныть, но теперь каждый раз палочка Снейпа все-таки улетала в угол от ее атак.
Не веря в собственный успех, она наблюдала, как он поднимает с пола палочку, и гадала, какое задание ей подкинут теперь. Но вместо этого профессор произнес:
— На сегодня достаточно. К следующему занятию подготовить обзор заклятий, наносящих увечья. И тренируйтесь в невербальных на манекене. Если будете бездельничать, я это сразу пойму и вам тогда не поздоровится.
* * *
Когда она шла к себе, в коридоре ее нагнал Лакост и радостно прокричал:
— Диана, выходи на поле, потренируемся!
Она зло выдохнула в ответ на это «заманчивое предложение» и спросила:
— Что, на ночь глядя?
— А когда еще? — Лакост недоумевал совершенно искренне. — Все заняты днем, погода прекрасная, ветра нет, мороза тоже. А финал между прочим, уже через месяц.
Лакост в этом году заканчивал школу, и стремление выиграть в этот свой последний год свой последний финал у Гриффиндора превратилось у него в навязчивую идею. Он и себя не щадил, и членов своей сборной гонял так, что они уже готовы были взбунтоваться, если бы не вопрос престижа — уступать Гриффиндору никому из них не улыбалось, чем Лакост и пользовался, каждый раз успешно играя на их слизеринском честолюбии.
Поэтому Диана, вернувшись в свою комнату, переоделась в спортивную мантию и послушно вышла на поле. Мадам Хуч засветила на верхушках зрительских башен мощные прожекторы, поэтому само поле и пространство вокруг него и над ним было вполне сносно освещено. Они тренировались два часа, пока у самого Лакоста не начали слипаться глаза и он не охрип. Под конец Диана была в таком состоянии, что когда вернулась к себе, нашла в себе силы только стащить с себя верхнюю одежду и обувь, и повалилась спать прямо в брюках и свитере на не расстеленной кровати.
* * *
Заклятие, оставляющее на теле ожоги словно от раскаленного железа, которые возможно исцелить только с помощью мази на основе желчи единорога. Заклятие, дробящее кости — верная смерть от болевого шока, если в течение десяти минут не использовать контрзаклятие. Заклятие, вызывающее галлюцинации, когда человек видит себя усеянным щупальцами и начинает отрезать их, нанося увечья собственным конечностям, и еще с десяток подобных заклятий, вызывающих травмы, практически несовместимые с жизнью или превращающие человека в глубокого инвалида. Извращенной фантазии их создателей могли бы позавидовать мастера средневековой инквизиции и доктор Йозеф Менгеле вместе взятые. И это был, как поняла Диана, лишь краткий список того, чего можно было ожидать от Упивающихся, которые не стеснялись применять и родовые проклятия, известные лишь в узком семейном кругу и не имеющие контрзаклятий. По сравнению со всем этим «круциатус» и «авада кедавра» казались верхом гуманности.