— А «Империус»?
— Ему можно сопротивляться. Но для этого необходимо обладать врожденной предрасположенностью к отражению ментальных атак.
— А Убивающее заклятие?
— Уворачивайтесь до последнего, находите любую возможность спрятаться от него за чем-либо. Других способов нет, использовать «Протего» бессмысленно. Это заклятие можно было бы назвать совершенным, если бы не его сущность.
Диану так и подмывало спросить почему у нее при попытке опробовать «Авада кедавра» на манекене ничего не получилось, но благоразумно промолчала. Хвала Мерлину, Снейп пока не напомнил о ее выходке на четвертом курсе с «Круциатусом». А может быть именно поэтому темой сегодняшнего занятия и стало зелье, снимающее последствия этого заклятия, чтобы заодно познакомить ее подробнее с тем, что «Круциатус» на самом деле из себя представляет.
Внезапно она поймала на себе пристальный взгляд Снейпа и ощутила словно легкий удар по голове, после чего перед ее внутренним взором возникла картина — она стоит в тренировочном зале перед манекеном и пытается послать в него Убивающее заклятие. Видение было коротким, но очень отчетливым и когда она вернулась в реальность, выражение глаз Снейпа заставило ее поежиться.
— Итак, кого вы хотите убить? — спросил он ледяным тоном, от которого ей стало не по себе еще больше.
— Никого, — чуть слышно отозвалась она. Значит, байки о том, что декан Слизерина умеет читать чужие мысли — абсолютная правда.
— Тогда зачем вам понадобилось отрабатывать это заклятие на манекене?
Диана вздохнула. Объяснить ему, что она просто хотела посмотреть как «Авада кедавра» выглядит в действии? Да только поймет ли он? Поверит ли он ей вообще, учитывая тот случай с Перкинсом и ее постоянный интерес к Темным искусствам? Она сама бы точно не поверила.
Кажется, Снейп и не рассчитывал на получение ответа. Подойдя к ней почти вплотную, он тихо, отделяя слова, словно для слабоумной, произнес:
— Мисс Беркович, Непростительные заклятия — на то и Непростительные, что использовать их запрещено под страхом пожизненного заключения. В стенах этой школы даже думать о возможности их использования — преступление. Откуда в вас эта страсть балансировать на грани между тягой к знаниям и Тьмой?
— Я не тянусь к Тьме, — Диана опустила глаза в пол и дернула плечом.
— Вам так кажется? — иронически спросил Снейп и, обойдя ее со спины, наклонился к самому ее уху и продолжил еще тише:
— Поверьте, я знаком с такой вещью как Тьма и Темные искусства настолько хорошо, что вам бы лучше и не знать. И я вас предупреждаю — если узнаю хоть еще об одном вашем эксперименте с Непростительными, или почувствую, что вами движет не желание научиться противостоять Темным искусствам, а что-то иное, наши занятия немедленно прекратятся. Более того, держать это в тайне от директора я больше не намерен, и вы гарантировано вылетите из школы.
Лучше бы уж он кричал и ругался последними словами, чем вот так… Неужели она была настолько близка от того, чтобы перешагнуть эту тонкую черту, отделяющую обычного любопытного исследователя от адепта Темных сил? Неужели это все так и происходит, и человек сам не замечает, как оказывается по ту сторону?
— Урок окончен, — добавил Снейп после полуминутного молчания. — Советую серьезно задуматься над тем, что именно вами движет.
* * *
В слизеринской спальне Диана предпочла отгородиться ото всех толстой книгой, чтобы не принимать участия в обычном вечернем девчачьем трёпе и предаваться собственным, не слишком радостным, размышлениям. Из головы у нее никак не шли слова Снейпа о ее тяге к Темным искусствам. Несмотря на то, что в целом она была с ним не согласна (никакого желания присоединиться к Темной стороне и активно использовать Темные заклятия у нее не было, она могла бы в этом поклясться), она прекрасно понимала, что ее желание узнать побольше о Темных искусствах выглядит, по меньшей мере, подозрительным. И кто знает, не стоит ли перед глазами Снейпа похожий пример из его прошлого — пример именно такого «перехода»: от простого интереса к Темной магии прямиком в ряды сторонников Волдеморта.
«Все же он не прав, — решила она после многократного прокручивания в голове его последних слов и часа самокопаний. — Понятно, что он боится, что меня понесет не в ту сторону, но я-то в себе уверена. Я всего лишь хотела получше узнать, что меня может ожидать при столкновении с настоящей опасностью. А что касается «Круциатуса», так тот случай в туалете будет мне уроком на всю оставшуюся жизнь и я клянусь, что никогда ни на ком не стану его применять».