Погода в этот день явно радовала — слабый ветер и легкие облака на небе. У выхода на стадион Лакост построил свою команду, оглядел всех по очереди и произнес:
-Ну что, дети мои, надерем «грифам» задницы на прощание?
Ответом ему был дружный смех и одобрительное «Всыплем, так что на всю жизнь запомнят!»
Диана, впрочем, не засмеялась вместе со всеми, а только судорожно стиснула пальцами рукоять своей метлы. Нервозность Лакоста стала передаваться и ей, кроме того, в голове ее зрела некая мысль, пока не оформившаяся в окончательное решение, но настойчиво, в последние несколько недель посещавшая ее.
Неподвижно вися над полем на своей метле, Диана жадно озиралась вокруг, словно стараясь запомнить и эту изумрудную зелень травы на поле, и эти реющие на ветру флаги всех факультетов, и трибуны со зрителями, и это ощущение парения. Напротив нее также замерли в ожидании фигуры противников в красно-оранжевых спортивных мантиях, а на трибуне преподавателей виднелось так хорошо знакомое черное пятно — фигура их декана в неизменной темной одежде. На миг Диане показалось, что тот кивнул ей, но потом она поняла, что Снейп просто отбрасывает назад волосы, лезшие в лицо от порывов ветра.
Гриффиндорцы начали хорошо. Сразу завладели квоффлом и принялись отчаянно атаковать слизеринские ворота, но Лакост стоял незыблемой стеной, ловя мяч с такой легкостью, словно перед ним были не лучшие «охотники» школы, а начинающие игроки в квиддич. Милагрос была после ангины, двигалась несколько вяло и толку от нее было не слишком много. Диана вьюном вилась вокруг лучшего «охотника» «грифов», но отобрать квоффл ей так и не удавалось. Слизерин смог захватить преимущество лишь после того, как «змеиная команда» перешла к своей излюбленной манере игры — грубой, на грани нарушений. Гриффиндорцы тут же приняли правила игры и начали действовать не менее жестко.
Матч длился довольно долго, почти час, с переменным успехом. «Загонщик» Слизерина, рослый и широкоплечий Маркус Флинт умудрился получить три предупреждения за «нечаянные» толчки гриффиндорских «охотников», отчего один из них все-таки сверзился с метлы и его вынесли с поля на носилках. Даже Лакосту досталось, правда, по его же собственной вине — неудачно поймав мяч, он врезался в кольцо своих ворот и свалился на землю, впрочем, довольно удачно, так что смог сразу вернуться в игру. Где-то сверху «ловцы» обеих команд, отпихивая друг друга и закладывая замысловатые виражи, гонялись за снитчем. Диане удалось забить семь голов, третьему «охотнику» Слизерина, Юджину Паркинсону — девять. Когда же счет достиг 180 : 180, над полем, наконец, раздался вопль комментатора: «Ловец» Слизерина поймал снитч, Слизерин становится чемпионом Хогвартса в пятый раз подряд!», и серебристо-зеленые трибуны взорвались ликованием, в воздух взвились фейерверки, ленты и воздушные шарики цветов факультета, а болельщики принялись отплясывать какой-то немыслимый танец прямо на своих местах — нечто среднее между «макареной» и ритуальными прыжками племени масаев.
Диана вместе со всеми плавно спланировала на траву квиддичного поля. К ним уже бросились с поздравлениями, особенно «досталось» Лакосту, которого окружила толпа девушек, буквально виснущих у него на шее. Теперь уже бывший капитан слизеринцев принимал поздравления внешне сдержано, но видно было, что он всеми силами старается не расплакаться от переполняющего его счастья. Бурное веселье по случаю очередной победы продолжилось в гостиной Слизерина.
Пятый год учебы оказался для нее более тяжелым, чем все предыдущие вместе взятые. Поэтому, сидя в Большом зале на торжественном ужине по случаю окончания очередного учебного года, Диана думала только о том, что наконец-то отоспится на каникулах и отдохнет от многочасового сидения над книгами и изнуряющих тренировок в Дуэльном зале.
* * *
На перроне вокзала Кингс-Кросс она заметила сухопарую фигуру тети Сары, увенчанную короной пышных седых волос и облаченную в неизменное демисезонное твидовое пальто, которое она не снимала большую часть года, мотивируя это тем, что сырость здесь и летом пробирает до костей, а английские зимы — просто «курям на смех» по сравнению с русскими.