А еще она твердо решила проститься с квиддичем. Тренировки стали отнимать у нее слишком много сил, а главное времени, которое она намеревалась потратить на более тщательную подготовку к ТРИТОНам и поступлению в Аврорат. Да и с ее вестибулярным аппаратом тоже начало твориться что-то странное. Непонятно, виновата ли в этом обычная подростковая гормональная перестройка организма или что-то еще, но на особо крутых виражах у нее в последнее время начало закладывать уши, а потом появлялось легкое головокружение, мешавшее как следует сосредоточиться на игре. Да и незаменимой она себя не чувствовала, на факультете полно быстрых и сильных парней, которые могли бы справиться с ролью «охотника» ничуть не хуже, чем она.
Перед отъездом она хотела поговорить со Снейпом, чтобы выяснить, будут ли продолжаться их индивидуальные занятия на шестом курсе, но тот, казалось, после экзамена СОВ по зельям, который она сдала все-таки на «отлично», избегал ее всеми силами. С одной стороны ее слегка нервировала перспектива и далее проводить три вечера в неделю в его компании, с другой — если на место преподавателя Защиты от Темных искусств снова придет некто похожий на мистера Хейгета, вся надежда будет только на Снейпа и лучше будет, если ее «внеклассные мучения» продолжатся.
Время от времени она возвращалась мыслями к странной фразе Дамблдора о том, что Волдеморт не мертв, но лишился тела. Значит, он призрак? Но призрак — тот же мертвец, а значит пути назад, в мир живых для него нет. Это должна быть какая-то особенно темная магия, если позволяет не умереть окончательно даже с утратой тела и обеспечивает возможность возвращения к земной жизни. Но что это за магия, какие используются обряды или, может быть, зелья, и где можно о них узнать, Диана не имела ни малейшего представления. Вряд ли в школьной библиотеке, даже в самой запретной зоне, куда нет доступа даже семикурсникам, можно найти литературу на эту тему — Дамблдор, конечно, демократ, но не до такой степени. А вот в его личной библиотеке наверняка есть книги, которые, возможно, и содержат информацию такого рода, но идею проникнуть в директорскую библиотеку она отринула сразу же как полностью бредовую и в принципе невозможную. В глубине души она надеялась, что в один прекрасный день Дамблдор сам приоткроет завесу этой «тайны за семью печатями» перед ней, не зря же тогда он за каким-то троллем давал ей книгу о воскрешении из мертвых.
В середине лета в распахнутое по случаю духоты окно ее комнаты, тихо шурша мягкими крыльями, влетела белая полярная сова с прикрученным к лапке свитком. Диана сперва не сообразила от кого может быть письмо — ни у кого в Хогвартсе не было белой совы, но вспомнив, едва не взвизгнула от радости.
Насыпав белоснежной гостье солидную горсть крекеров, Диана торопливо развернула небольшой свиток и принялась с трудом разбирать корявые мелкие буковки послания. «Диана, — удалось ей прочесть, — надеюсь, у тебя все хорошо. Ходили слухи, что в вашей школе поймали беглого Упивающегося, это правда? У нас все по-прежнему, ходим строем, паримся в сауне в перерывах между занятиями, а сейчас меня понесло в экспедицию в заполярные районы Норвегии в надежде отыскать там следы пребывания Сэмунда Мудрого1 (если ты в курсе, что это за чувак).
В этом году чемпионат мира по квиддичу будет проходить в Румынии, я там обязательно буду, приезжай, оторвемся как в прошлый раз и даже круче! Юхан».
С Юханом, студентом тогда еще пятого курса Дурмстранга, она познакомилась прошлым летом во Франции, где тогда проходил Кубок мира по квиддичу. Юхан обладал внешностью типичного «горячего финского парня» — худой и долговязый рыжеватый блондин с бесцветными бровями и ресницами, удивительно светлыми, как у кота, глазами и бледной, моментально обгорающей на солнце кожей. Диану он привлек тем, что неизменно пребывал в спокойно-благодушном состоянии, вывести из которого его было так же трудно, как заставить слизеринского призрака Кровавого Барона ржать в голос.
Пока сова с хрустом уничтожала предложенное угощение, Диана торопливо строчила ответ. Дойдя до места, где она описывала свои приключения в минувшем учебном году, она вдруг остановилась на половине слова и пробормотала:
— А что, если…
Торопливо зачеркнув последнее предложение, она продолжила с красной строки: