Выбрать главу

Диана с трудом села на своем ложе и бессильно откинулась на спинку дивана. Оглядев комнату, она попробовала угадать, кому же она принадлежит. Одну стену полностью занимали книжные полки, справа от дивана — небольшой журнальный столик, на котором лежит несколько газет и журналов. Она напрягла зрение, чтобы прочесть название одного из них, и без того тусклый свет померк у нее в глазах — это был «Вестник зельевара». Во всей школе был только один человек, которого заинтересовал бы такой журнал…

Открытие вызвало такой приступ головной боли, что она снова застонала. «Господи, заавадьте меня кто-нибудь! — мысленно взмолилась она. — А еще лучше — пристрелите, чтобы мозги по стеночке, чтобы не мучиться!»

Слегка придя в себя от потрясения, она откинула плед, спустила ноги на пол и принялась оглядывать себя. Первым делом (чем черт не шутит!) проверила на месте ли нижнее белье. Убедившись, что все в порядке, облегченно выдохнула. Из одежды на ней была школьная юбка в складку и белая рубашка без галстука, на левой ноге красовался один гольф, правая была и вовсе босая. Обуви рядом с диваном не было, правда, мантия висела рядом на стуле. Она подтянула сползший гольф, дотянулась до мантии и, завернувшись в нее, словно в тогу, села в покорном ожидании своей участи.

Карающая рука судьбы вскоре появилась в виде возникшей на пороге комнаты фигуры Снейпа. Храбриться или изображать из себя пострадавшую невинность не имело смысла, и Диана опустила глаза под его мрачно-насмешливым взглядом. Подойдя к ней, он протянул ей стакан с мутноватой жидкостью и приказал:

— Пейте!

Диана слегка дрожащей рукой взяла стакан и почти залпом выпила горьковатую, пахнущую полынью жидкость, после чего, стараясь не встречаться с ним взглядом, молча протянула Снейпу пустой стакан.

Воцарилось тягостное молчание. Ее подмывало спросить, как она оказалась здесь, но благоразумие подсказывало, что лучше всего будет молча сидеть и ждать, когда ее спросят.

— Рассказывайте, — раздался, наконец, голос Снейпа.

— Что рассказывать? — хрипло произнесла она.

— Например, по какому поводу лучшая студентка школы и староста вчера напилась в стельку и потащилась посреди ночи в башню Рейвенкло, — шелковым голосом пояснил Снейп.

«Рейвенкло? Как меня туда занесло?!»

— У меня был день рождения, — торопливо пояснила Диана. — Мы пили вино… Потом мы вышли из подземелий и пошли куда-то. Дальше не помню…

— С кем вы вышли из подземелий?

— Не помню — совершенно искренне ответила она. Она действительно не могла вспомнить того, кто ее сопровождал — события минувшей ночи начинали возвращаться, но кусками, из которых отчетливой картины не склеить.

— Сколько вы выпили?

— Три неполных бокала. Точнее два с половиной.

Антипохмельное зелье, которое ей дал Снейп, начало действовать — головная боль и тошнота постепенно отпускали, только во рту и горле было так сухо, словно там все высушили феном. О том, какие «казни египетские» их ждут за эту вечеринку, Диана старалась не думать, и так ясно, что одним вечером в компании больничных «уток» не обойдешься. Хуже всего то, что, возможно, ей придется распроститься с должностью старосты и история выйдет за пределы факультета.

— А где мои туфли? — наконец осмелилась спросить она.

— Вы у меня об этом спрашиваете? — Снейпа, казалось, позабавил ее вопрос. — Радуйтесь, что вы хотя бы мантию не потеряли!

«Да уж! Я вчера была так «хороша», что даже не заметила, если бы потеряла кое-что другое!»

— Приходите в себя и немедленно возвращайтесь в гостиную Слизерина, — приказал Снейп, поворачиваясь к двери. — Босиком! — добавил он насмешливо.

В гостиной вокруг камина собралась вся вчерашняя компания. Все как один сидели с похоронными выражениями на бледных, почти зеленых лицах. Когда Диана перешагнула порог, головы присутствующих дружно повернулись в ее сторону, а затем раздался голос Руквуда:

— Где ты была?

Тот сидел на полу, прислонившись спиной к коленям Лореллы, расположившейся в кресле, и прижимая к макушке мешочек со льдом.

— Не знаю. Какого черта ты бросил меня там?— обратилась она к Эверетту, внезапно вспомнив, что именно он ее сопровождал ночью во время их пьяных шатаний по коридорам.