— День рождения — это, конечно, замечательно, — без предисловий начал он,— но вам стоит быть осмотрительнее. Неужели вы настолько не дорожите должностью старосты, что не даете себе труд задуматься о последствии своих поступков?
Странно, что он заговорил об этом с таким запозданием, прошло уже целых две недели со дня их вечеринки, поздновато для «чистки мозгов». Или это только вступление?
— У вас не было конфликтов ни с кем на факультете? — вопрос застал ее врасплох.
Конфликты? Если не считать того разговора с Руквудом, который и на конфликт-то не тянет, никаких других трений со слизеринцами у нее не было. Даже давний враг Перкинс теперь предпочитает делать вид, что ее не существует, не говоря уже об остальных, менее зацикленных на чистокровности студентах.
Она отрицательно покачала головой.
— А почему вы спрашиваете?
— Так, на всякий случай. Повторяю, вам следует быть осмотрительнее.
— Сэр, не считая Перкинса, я за пять лет учебы здесь умудрилась не нажить себе врагов даже на Гриффиндоре, чего не скажешь об остальных. Дня не проходит, чтобы наши не сцепились с ними по какому-нибудь пустяковому поводу.
— Я знаю это и даже готов отдать должное вашей способности оценивать людей по их качествам, а не по тому, к какому «дому» они принадлежат, — если это и был комплимент, интонации Снейпа были абсолютно нейтральны. — Собственно, я вас вызвал по совершенно другому поводу. Как вы оцениваете работу профессора Бергонци в качестве преподавателя по Защите от темных искусств?
— Мне нравится, как он ведет уроки. По сравнению с профессором Хейгетом он просто образец преподавателя и кладезь знаний. Правда, он много времени уделяет теории в ущерб практике, но я думаю, это в силу его возраста. Это не мое дело, конечно, но, по-моему, он слишком стар для такой работы.
— То есть вы недовольны тем, что у вас мало практических занятий?
— Практические занятия у нас бывают, но профессор сам не всегда в состоянии полноценно их провести. Мы сражаемся друг с другом, а это совсем не то, что настоящий противник. Мы теперь хорошо подкованы в теории, но практика явно хромает.
Снейп несколько секунд помолчал, барабаня пальцами по столу, а затем произнес:
— Я задал вам этот вопрос потому, что директор Дамблдор настаивает на продолжении наших с вами индивидуальных занятий.
— Скажите, сэр, а зачем это директору? Он все еще опасается, что Темные искусства меня затянут, как затянули в свое время Реддла?
При этом имени Снейп вздрогнул.
— Откуда вам известно про Реддла?— слегка побледнев, спросил он.
— Директор рассказал.
— Я не в курсе планов директора относительно вас. Во всяком случае, в подробности он меня не посвящал, — Снейп встал из-за стола, направился к одной из полок и принялся что-то сосредоточено на ней переставлять. — Но, думаю, нам стоит серьезно относиться к его решениям. Вы же не передумали поступать в авроры?
— Нет, конечно! Я даже квиддич бросила для того, чтобы больше внимания уделять подготовке к ТРИТОНам!
— Кроме того, — и Снейп снова повернулся к ней лицом, — директор Дамблдор настоятельно рекомендовал вам начать изучение окклюменции. Вы знаете, что это такое?
— Знаю. Но зачем мне это?
— Он считает, что у вас есть способности для овладения этим искусством.
— А если он ошибается?
— Он редко ошибается. Точнее, почти никогда. И если считает, что вам это необходимо, значит, это так и есть.
Диана обреченно вздохнула, после чего спросила:
— Так, значит, снова три раза в неделю в шесть часов?
— Именно. Первый урок завтра. Думаю, мне не стоит повторять, что опозданий я не потерплю.
Глава 14
Перед первым занятием по окклюменции Диана по обыкновению засела на три часа в библиотеке и перевернула всю имеющуюся там литературу по данному предмету. То, что она узнала, ей совершенно не понравилось, да и кому бы понравилась перспектива раскрыть перед Снейпом все свои тайные мысли, страхи, симпатии и антипатии. Прием «освободить мозг» перед сном она опробовала в тот же вечер, впрочем, без особого успеха, мозг ее, как назло, кишел мыслями больше обычного. Собственно, тайн, которые стоило бы скрывать от кого бы то ни было (кроме письма Юхану), у нее не было, но легче от этого не становилось. И она решила — когда Снейп полезет к ней в голову, сосредоточиться на мыслях о семье, уж в них-то ничего криминального нет и быть не может.