— Ладно, — примирительно произнесла Диана, — я не хотела тебя обидеть. И вообще я не то имела в виду. Просто мне необходимо побыть одной и расслабиться.
Миртл для вида еще немного полетала по туалету, сопровождая свои перемещения горестными вздохами, а затем, усевшись на перегородку между кабинками, спросила совершенно будничным тоном:
— Нервничаешь из-за того дурака?
— Какого дурака? — не поняла Диана.
— Ну, того, который клялся, что станет у тебя первым…
От этих слов Диана поперхнулась дымом и снова едва не свалилась на пол. Откашлявшись, она уставилась на Миртл и прохрипела:
— Что ты несешь?!
— Я несу? — Миртл определенно была довольна произведенным эффектом. — Да я своими ушами слышала, как он… — она запнулась.
— Договаривай, чего уж там, — Диана привстала, а Миртл в ответ хихикнула:
— Потуши сигарету и верни стекло на место, а то ни слова больше не произнесу.
Диана послушно бросила сигарету на пол, невербальным заклинанием заставила ее исчезнуть, затем также молча заделала окно и очистила воздух от табачного дыма.
— Вот, пожалуйста, — сказала она, выходя из кабинки. — Теперь расскажешь обо всем, что слышала?
Привидение перепорхнуло на одну из неработающих раковин и уселось на ней в вальяжной позе, закинув ногу на ногу.
— Я тут пару месяцев назад путешествовала по туалетам, скучно стало, знаешь ли… Решила наведаться в туалет для мальчиков, послушать о чем говорит современная молодежь. Ну и наслушалась я, скажу я тебе! Мы такими не были! У них все разговоры только вокруг одного и вертелись — у кого какая, пардон, задница, да кто с кем да сколько раз!
Миртл сейчас напоминала обычную земную сплетницу, которую хлебом не корми — дай перемыть кости современной молодежи и посетовать на ее распущенность. Диана не прерывала ее речь из опасений, что та снова обидится и вытянуть из нее что-либо станет невозможным.
— Ну и сижу я себе в одной из кабинок, — продолжала Плакса Миртл, — и слышу, как один из парней говорит о тебе. Точнее, о том, что он тебя первым… тр… ну… я не могу это слово произнести! — возмущенно закончила она.
— Трахнет? — любезно подсказала Диана, страстно желая сейчас проклясть кого-нибудь из парней.
— Именно, — торжествующим тоном подтвердила Миртл.
— Кто это был? — пальцы Дианы судорожно сжали рукоятку палочки под мантией.
— Я не знаю. Я же сидела в кабинке и не видела их. Они меня тоже не видели, поэтому не стеснялись в выражениях. Кажется, кто-то назвал его по имени, если не ошибаюсь — Эверетт…
Диана стояла с нелепым выражением на лице и буквально сверлила Плаксу Миртл взглядом. А Миртл, наслаждаясь таким вниманием к своей скромной персоне, продолжала:
— Он говорил, что для него это раз плюнуть — затащить в постель лучшую студентку школы. Что он знает один способ, против которого ни одна заучка не устоит.
Повисла напряженная пауза, затем Диана севшим от бешенства голосом спросила:
— Слушай… А он один клялся, что затащит меня в постель? Или кто-то еще собирался это сделать?
— Ты угадала. У них было что-то вроде спора — кто первым удостоится чести переспать с отличницей, — в тоне Миртл появились сочувственные интонации. — Были и другие, которые изъявили желание… Один, правда, сказал, что это подло — играть против своих же. Я тихонько высунулась наружу и разглядела его — белобрысенький такой мальчик с серьгой в ухе.
«Руквуд» — догадалась Диана.
-А тот, первый, сказал, что ты симпатичная и ничего в этом такого нет. Короче, он всем доказывал, что…
Диана не стала дослушивать ее и бросилась к выходу, шепотом матерясь на ходу. В голове ее вихрем проносились мысли и догадки. Все становилось на свои места в этой истории с ее опьянением. Теперь-то она вспомнила, что на ее дне рождения Блэквуд все время вертелся возле нее. И вино в ее бокал подливал именно он. И именно подлил туда Амортенцию (сопоставив предположение Хильды, что ей чего-то намешали в вино, она догадалась, в том числе и по симптомам, что это была Амортенция). И именно он предложил ей прогуляться по коридорам, чтобы затащить ее в пустующий класс и там… И теперь понятно, за что Руквуд сломал ему нос и почему весь тот вечер он смотрел на них с таким выражением, словно Диана должна ему тысячу галеонов и не собирается отдавать.