— Разве ты не ходишь к нему раз в неделю каждый четверг и не торчишь там по два-три часа? Он ведь занимается с тобой дополнительно, я правильно поняла?
Диана глубоко вздохнула. Да уж, конспирация нарушена, но если ее видела пока только Хильда, то ничего страшного — кем-кем, а уж сплетницей та никогда не была.
— Правильно. Но вообще-то это тайна. Он занимается со мной по просьбе директора, и болтать об этом мне не советовали.
Хильда как-то уж очень внимательно посмотрела на Диану и сказала:
— Знаешь, пусть уж лучше болтают именно об этом, по крайней мере, это будет правда. Вместо того бреда, что сочиняют любители посплетничать.
— Какого бреда?
— Не понимаешь? Тебя пару раз видели выходящей из его кабинета, вечером. И теперь кое-кто думает, что вы… как бы это помягче выразиться…
— Встречаемся? — Диана удивленно подняла брови и Хильда кивнула в ответ.
Диана расхохоталась:
— Вот уж действительно бред! Как им вообще могло взбрести в голову подобное!
Хильда в ответ пожала плечами.
— Зря смеешься. Снейпу это может стоить должности.
До Дианы внезапно дошел весь смысл сказанного и она резко замолчала. Ей словно выплеснули за шиворот ведро ледяной воды. Вся кровь, казалось, прилила к голове и бешено застучала в висках. Она так и осталась сидеть с приоткрытым ртом, растеряно глядя перед собой.
— Не может быть, — наконец, смогла выдавить она.
— К сожалению, слушок уже ползет. Нельзя сказать, что судачит вся школа, но, учитывая, что разговоры идут из Гриффиндора, можно не сомневаться — они постараются в очередной раз искупать наш факультет в дерьме.
Диана опустила голову и, застонав, судорожно вцепилась пальцами в свои волосы.
— И давно идут такие разговоры? — спросила она.
— Не очень, — отозвалась ее подруга. — Я сама услышала об этом только вчера, и то по чистой случайности.
Диана схватила лежавший на берегу камень размером с бладжер и, от души размахнувшись, швырнула его в воду. Злость, охватившая ее, упорно рвалась наружу, ей хотелось громко кричать, ругаться, даже врезать кому-нибудь. Ей пришлось зашвырнуть в озеро еще несколько булыжников, прежде чем ее бешенство немного улеглось. Бессильно опустившись на корточки, она пробормотала:
— Извращенцы… Как вообще в чьем-либо мозгу могла родиться такая грязь!
— Как это ни банально, но люди действительно судят обо всем по мере собственной испорченности.
— Все равно не понимаю! Где Снейп и где я! Что у нас может быть общего, кроме факультета? Он — учитель, я — школьница, какие еще у нас с ним могут быть взаимоотношения! Да вся школа в курсе, что он гноил меня все эти годы как никого другого на Слизерине!
Хильда посмотрела на нее как на инопланетянку.
— Ты и вправду такая наивная? Романы между преподавателями и студентами — не такая уж редкость, так что не удивляйся. А что касается «гноил», ты слышала поговорку «От ненависти до любви — один шаг»?
При упоминании о любви Диана аж сплюнула, а затем, уже более спокойно спросила:
— Но ведь ты как-то догадалась, в чем причина моих походов в его кабинет?
— Нетрудно было догадаться. Каждый раз ты возвращаешься от него задумчивая, а потом обкладываешься книгами, запираешься в классе для отработки заклинаний, строчишь доклады на темы, которые нам не задавали. Но это вижу только я. Другие увидели, как совершеннолетняя студентка выходит вечером из кабинета своего декана, далеко не старика, между прочим. Что еще можно подумать, особенно если кругозор особой широтой не отличается?
Диана не могла не согласиться с доводами Хильды, но легче от этого не становилось. Ощущение было такое, словно она вдруг обнаружила себя измазанной в некой известной субстанции, обвалянной перьями и выставленной на всеобщее обозрение. Особенно мерзко было то, что она вообще была не из тех, чья яркая внешность или чересчур смелое поведение могли бы спровоцировать грязные слухи вокруг ее персоны. Почему тем, кто ее заметил, в головы пришла именно эта мысль? Неужели она дала кому-то повод подозревать ее в подобном?
— Много народу знает? — спросила она, снова усаживаясь на прибрежный валун.