— Есть еще третий вариант — побольше узнать о твоем женихе. Может, все не так уж и плохо?
— Как мы будем узнавать?
— Смотри, — Диана наклонилась к Хильде, — он немец, а значит, учился, скорее всего, в Дурмстранге. У меня там есть знакомый, он может навести справки от твоем женишке — кто он, чем себя запятнал или прославил во время учебы и так далее. По крайней мере, позволит хоть в общих чертах узнать, что он за фрукт.
— Ты можешь это устроить? — Хильда вскочила с кресла и села рядом с Дианой, предано глядя ей в глаза.
— Без проблем. Завтра же отправлю письмо в Дурмстранг.
Но отправить письмо он так и не успела. Вечером Хильда подошла к ней в общей гостиной и, наклонившись к самому ее уху, спросила:
— Сову отправила?
— Нет еще.
— И правильно. У меня возникла идея. Точнее, предположение, — она схватила Диану за локоть и потащила в самый дальний угол, подальше от любопытных ушей.
— Мой женишок живет в Англии с конца семидесятых годов, и я вот о чем подумала — не был ли он в свое время как-то связан с Упивающимися смертью?
Диана округлила глаза, а Хильда продолжила:
— Все может быть. Он богат, он чистокровный, он из темномагического рода и ненавидит маглорожденных и полукровок. Просто идеальная кандидатура для такой банды!
«Черт, а ведь она права!», — подумала Диана, а вслух спросила:
— У тебя есть идеи о том, где мы будем искать на него компромат?
Хильда потерла лоб и неуверенно сказала:
— Пока, кроме библиотеки, ничего в голову не приходит.
— Точно! Отдел периодики, там могут быть сведения о процессах над Упивающимися!
— Завтра вечером?
— Да, будем искать вдвоем, так быстрее.
* * *
Отдел периодики находился в самом дальнем углу библиотеки. Это было что-то вроде подсобки без окон, стены которой с трех сторон представляли собой сплошные, под самый потолок полки, забитые газетными стопками с указателями годов выпуска. В центре стоял массивный прямоугольный стол с ножками в виде лап грифона.
Едва библиотекарша Пинс исчезла за дверью, Диана и Хильда бросились к полкам, жадно оглядывая их.
— За какой год будем искать? — спросила Хильда.
— Когда Сама-знаешь-кто исчез?
— В восемьдесят первом, кажется.
— Значит, смотрим «Ежедневный пророк» за восемьдесят первый и восемьдесят второй годы, не раньше.
Хильда взялась за подписку за восемьдесят второй год. Положив на стол толстенную стопку пожелтевших газетных листов, сшитых между собой шелковым шпагатом, она с помощью палочки (страницы были пыльными и пахли плесенью) неторопливо перелистывала их. Диана на другом конце стола просматривала номера за восемьдесят первый год.
Многие страницы слиплись, видимо, с того самого дня, как их подшили, к ним никто не прикасался. Диана искала информацию с процессов над Упивающимися смертью, пару раз она натыкалась на заметки о том, что тот или иной сторонник Волдеморта получил длительный срок в Азкабане или, напротив, был оправдан, но имени «фон Лаубш» ей не попадалось.
— Нашла! — в голосе Хильды слышалось мрачное торжество.
Диана бросилась к ней. Хильда ткнула пальцем в газетную страницу, на которой красовалась колдография весьма симпатичного молодого светловолосого мужчины в одежде заключенного. Судя по выражению лица и улыбке, мужчина на колдографии был чем-то очень сильно доволен.
— «Ульрих фон Лаубш, владелец поместья в графстве Дербишир и крупнейшей на территории Британии коллекции магических артефактов с Тибета,— читала вслух Хильда, — подозреваемый в связях с Тем-кого-нельзя-называть, отпущен прямо из зала суда. Визенгамот не нашел достаточных доказательств сотрудничества с Тем-кого-нельзя-называть, в процессе дознания свидетели постоянно путались в показаниях относительно причастности фон Лаубша к тем или иным преступлениям, кроме того, известно, что фон Лаубш никогда не принимал Темной метки и, значит, не мог входить в ближний круг сторонников того, кого они называют Темным лордом»…
— Отпущен за недостатком улик, — констатировала Хильда, хотя ясно было, что написанное в газете ее ни на грош не убедило. — Небось, клялся, что был под «Империо»!