Никаких конкретных действий для сближения со Снейпом она не предпринимала. Во-первых, она не знала с чего начать, чтобы не спугнуть его и не разозлить своим вторжением в его личное пространство, которое он столь трепетно оберегал. Во-вторых, боялась, что даже если он и подпустит ее ближе, то она закончит школу, поступит в Аврорат, и робкие ростки их дружбы просто не выдержат разлуки. Возможно, он и сам не захочет сближения по этой же причине — сложно ожидать постоянства от 18-летней девушки в дружбе. А главное — ей до сих пор не до конца понятны ее собственные чувства к этому человеку, слишком много всего намешано, слишком все сложно, чтобы привести все это к общему знаменателю. Слава Богу, думалось ей, она — не какая-нибудь не в меру романтичная особа, не умеющая держать в узде собственные эмоции. Какова бы ни была природа ее изменившегося отношения к Снейпу, не стоит его беспокоить этими внезапно зародившимися «розовыми соплями».
* * *
То, что Хильда способна улавливать малейшие колебания настроения и самочувствия собеседника, Диана знала давно. Она могла сколь угодно напускать на себя равнодушный вид, скрывая свои злость, досаду, печаль, все это Хильда «прочитывала» на раз. И начинала выяснять причины — то осторожными расспросами, по крупице, незаметно вытягивая из нее информацию, то спрашивая сразу «в лоб».
Перемены в ее поведении Хильда, конечно же, заметила. Сначала, видимо, предположила, что виноваты приближающиеся ТРИТОНы и вступительные экзамены в Высшую школу Авроров, шутливо подкалывая ее этим. Поскольку Диана никак не реагировала и продолжала пребывать в состоянии перманентной задумчивости, решила зайти с другого фланга и напрямую спросила, помнит ли она, Диана, что как-то обещала первой поставить свою подругу в известность, если ее угораздит влюбиться.
Диана тут же напряглась. Обещание это было дано ею в шутку, больше года назад, это она отлично помнила. Первым ее желанием было сказать что-то вроде «Да мало ли чего я тогда наобещала, это же не всерьез», но потом решила, что Хильда обидится. Поэтому, чтобы хоть что-то сказать, она нехотя произнесла:
— Я сама еще толком не знаю, что… — и неуверенно замолчала.
— Не знаешь, что испытываешь — просто привязанность, симпатию, желание стать другом или нечто более сильное? — определенно, Хильде бы только психологом работать.
— Угу, — буркнула Диана, старательно пряча глаза, хотя знала наверняка, что легиллименцией Хильда не владеет.
— Мы подруги, так?
— Вроде…
— Вот что ты ко мне испытываешь?
— Ну…— Диана замялась. Она впервые задумалась над тем, что можно испытывать к подруге, которую знаешь семь лет. Но, похоже, Хильда и не рассчитывала на подробный ответ. Хитро подмигнув ей, она сказала:
— Есть один способ определить, говорят, отлично помогает. Постарайся представить, что мы с тобой занимаемся любовью.
Диана уставилась на нее с таким видом, словно Хильда предложила ей ограбить Гринготтс:
— Че-го?! Ты что, сливочное пиво с огневиски мешала?
— Нет, ты просто представь! В порядке бреда, так сказать.
«А почему бы и нет», подумала она и действительно попыталась представить все это, но уже через секунду начала глупо хихикать — настолько нелепыми были картины, возникшие в ее воображении.
— Ну, и как? — поинтересовалась Хильда.
— Да никак, — сквозь смех ответила Диана и шутливо пригрозила: — Попробуешь поцеловать меня в губы — получишь в ухо!
— Вот! — в голосе Хильды слышалось удовлетворение. — А теперь представь на моем месте, ну, например, Лоуренса Гиббса, ты же вроде им восхищаешься!
Похожий на античного красавца семикурсник Лоуренс Гиббс был ловцом и по совместительству капитаном квиддичной команды Рейвенкло, по нему сохла добрая половина девчачьего состава Хогвартса, начиная с третьего курса. Но Диане нравилось в нем то, что этот Гиббс был, что называется, ловцом от Бога, любоваться на его виражи в воздухе в погоне за снитчем было настоящим эстетическим удовольствием, в эти минуты он казался действительно чем-то вроде божества, настолько естественно и органично он смотрелся в полете.