— Возвращайтесь в Большой зал или на худой конец ступайте к себе. Ваш наряд не располагает к прогулкам под сквозняками.
— Ничего, от насморка еще никто не помирал. Не пойду, мне и здесь неплохо в компании с сигаретой.
«И с тобой тоже, неплохо настолько, что я чувствую себя пьяной и счастливой».
— Вам никогда не говорили, что вы упрямы до отвращения?
— Вы говорили. Причем повторяли мне это примерно раз в неделю. Еще говорили, что я любопытная до глупости зазнайка и вообще каждой бочке затычка. Хотя в вашем исполнении это все равно звучало как комплимент.
— Вы непробиваемы, — Снейп повернулся в ее сторону и принялся ее с интересом разглядывать. — Впрочем, должен признать, с возрастом ваш характер изменился в лучшую сторону. Во всяком случае, быть каждой бочке затычкой вы перестали. Хоть здесь я преуспел в вашем воспитании.
— То есть пару-тройку зубов вы об меня все-таки сломали? Это чертовски приятно знать, что и я вам стоила нескольких тысяч нервных клеток, а не только вы мне!
— А я вижу, вам нравится, когда об вас ломают зубы, — Снейп слегка наклонил голову набок, все так же со спокойным любопытством глядя на нее. Этим жестом он неуловимо напомнил ей птицу, ворона, которого она как-то видела во время экскурсии в Тауэр. Тот точно также изучающе уставился на нее тогда, сверля ее своими непроницаемыми черными глазами и будто размышляя, клюнуть эту нахалку или пока не стоит.
— Конечно! А вам разве нет?
— Здесь вы правы. Да только зубов, обломанных об меня, хватило бы на целую челюсть.
— Похоже, вы этим гордитесь.
— Нет, просто констатирую.
— И каково это — ходить в панцире бессердечного злыдня?
Взгляд Снейпа снова стал колючим. Слегка наклонившись к ней, он ответил без злости, но с холодно шелестящими интонациями в голосе:
— Весьма комфортно. По крайней мере, избавляет от назойливого внимания любителей спасать заблудшие души.
«Что и требовалось доказать. Нужно ему твое участие как гигантскому кальмару — зонтик!»
Правильно она сделала, что выбросила пузырек с веритасерумом в окно. Чего бы она добилась своим признанием? В лучшем случае — вежливой отповеди из серии «я старый солдат и не знаю слов любви, а у тебя, девочка, вся жизнь впереди». В худшем — вариантов великое множество. Пусть все остается как есть. Она уедет завтра и у нее начнется новая жизнь. А это… Прав был ее соплеменник Соломон — и это пройдет…
— Я не собиралась лезть к вам в душу, простите. Вы правы, мне лучше вернуться в Большой зал, — Диана затушила сигарету, убрала окурок и, решительно развернувшись, побрела прочь. Внутри была пустота, словно в мгновение ока из нее вытряхнули все чувства, надежды, страхи и мечты. Осталась оболочка, которую предстояло наполнить чем-то новым, что не позволит черной дыре внутри нее разрастись и поглотить ее душу.
Завтра на поезд — и домой…
Часть II Глава 20
Сентябрь 1995 года
В три часа ночи в морге лондонской больницы «N» стояла звенящая тишина. Дежурные санитары предпочитали либо спать, либо смотреть порнушку по телеку, чем караулить жмуриков, которые все равно никуда не убегут. Поэтому никто не услышал странного хлопка, раздавшегося в одном из коридоров госпиталя, ведущем в «обитель мертвых». А если бы услышал, то определенно грохнулся бы в обморок — прямо из пустоты из странных темных завихрений возникли две человеческие фигуры — высокая и намного пониже. Это были мужчина и женщина. В полном молчании они подошли к двери морга и неуверенно толкнули ее. Дверь была заперта, и тогда мужчина вытащил из кармана плаща какую-то указку, направил ее на замочную скважину и что-то беззвучно прошептал. Раздался тихий щелчок замка и дверь бесшумно приоткрылась.
Мужчина, точнее парень лет двадцати пяти на вид был высокий, худой, с длинными конечностями. Лицо у него было розовое, как у большинства рыжеватых блондинов, голубые, чуть на выкате глаза, белесые ресницы и брови. Одет он был в толстый вязаный свитер, темные брюки и странного покроя плащ, больше похожий на мантию судьи. Судя по выражению на его лице, место, куда они попали, ему не слишком нравилось.
Компанию ему составляла женщина примерно его возраста, может, чуть моложе, одетая в джинсы и черную куртку-косуху, под которой виднелась темная майка с портретом Че Гевары. Это была среднего роста, изящно сложенная миловидная брюнетка, чьи вьющиеся волосы длиной до середины спины были собраны на затылке в низкий хвост. На голове у нее красовалась надетая козырьком назад бейсболка. Самой заметной чертой на узком, с чуть заостренным подбородком лице девушки были глаза — цвета темного шоколада, огромные, про такие еще говорят — «в пол-лица».