Девушка расхаживала между столов, на которых, накрытые простынями, лежали трупы.
— Ты пока выстави защиту, а я поищу нашего дорогого покойничка, — сказала она. — Как ты говоришь, его звали?
— Соломон Штерн, — ответил парень, отвлекаясь от своего занятия — он водил палочкой вокруг входной двери и что-то невнятно бормотал себе под нос.
Подойдя к одному из столов, она стянула простыню с одного из покойников, пожилого мужчины, с седыми волосами и лицом, изрытым морщинами. Кожа его отливала синевой в свете люминесцентных ламп, губы были почти черными, на них казалось, запеклась кровь.
Парень подошел к столу и остановился примерно в шаге от девушки. Та внимательно разглядывала покойного, водя по его телу черной палочкой с рукояткой из слоновой кости.
— Ну? — спросил парень.
— Не зря мы сюда притащились, — вздохнула его напарница, — налицо все признаки использования «Круциатуса».
— Уверена?
— Спорим на сто галеонов?
— Нет уж. Тебе виднее, ты же у нас криминалист.
— Смотри, какая странная татуировка, — и девушка указала пальцем на предплечье покойного, — треугольник, круг и черточка! Ты когда-нибудь такое видел?
Парень без особого энтузиазма подошел к столу с покойным, а наклонившись, даже присвистнул от изумления.
— Ничего себе! Знаешь, что это за штука? Знак Гриндевальда! У нас в Дурмстранге такой же на стене изображен! Значит, жмурик-то из «наших»!
— Вот это — знак Гриндевальда? Интересно, я себе его знак представляла несколько по-иному. Например, больше похожим на свастику.
— Точно тебе говорю! Значит, этот Штерн учился в Дурмстранге! Придется еще и туда запрос посылать.
— А что он хоть означает-то?
— Понятия не имею. И никто не знает. А если и знает, то молчит. Лучше спроси у своего любимого Дамблдора, это же он с ним последний раз общался, прежде чем его упекли в Нурменгард.
— Слушай, маглы его уже вскрывали. Значит, мы можем убедиться, что я была права насчет «Круциатуса». Смотри, — взмах палочкой и грубые швы на груди покойного разошлись, обнажая вскрытую брюшную полость и грудную клетку. Парень отшатнулся на мгновение, но затем послушно уставился туда, куда указывал палец девушки.
— Видишь множественные кровоизлияния на стенках кишечника и желудка? И в легких точно такие же. Все признаки налицо! И ты еще будешь отрицать тот факт, что Упивающиеся активизировались? Да за все четырнадцать лет таких случаев зафиксировано не было, а тут на тебе!
— Ну активизировались, но это еще ничего не значит! Может, решили пошалить по старой памяти!
— Так «пошалить» можно было, только если Хозяин даст команду «фас»! Поищи протокол вскрытия, он должен быть где-то поблизости.
— Сейчас поищу. А ты можешь вычислить, кто именно его пытал?
— Вообще-то можно. Есть одно заклинание… имя определить сразу нельзя, но впоследствии его можно будет идентифицировать, если подобный «почерк» попадется еще раз. Почерк каждого мага индивидуален по энергетике, как отпечатки пальцев, и «шлейф» от его манипуляций держится до трех дней, а если маг сильный, то и неделю.
Она направила свою палочку на покойного и принялась нараспев читать какое-то заклинание. Через некоторое время палочка в ее руках завибрировала и кончик ее засветился красным светом. Девушка отшатнулась и отдернула руку. Лицо ее побледнело, на лбу выступил пот.
— Ты чего?! Узнала «почерк»?
Она замотала головой.
— Нет, почерк не знаком… Но со мной первый раз такое… Затошнило и будто дементор рядом пролетел, аж мурашки по коже…
— Темная магия?
— Причем очень сильная. Возможно, это и правда не Упивающиеся, очень уж мощный след. Такой я больше ни с чем не перепутаю, если встречу еще раз.
— А кто же тогда?
— А ты меня в паранойе не начнешь подозревать?
— Намекаешь на Самого?
— Намекаю… Он явно что-то от него хотел, пытал его до тех пор, пока старик не умер, скорее всего, от болевого шока. Кстати, ты нашел протокол? Что их патологоанатомы там понаписали?